Пустоши и утраченная память
Человек продолжает себя в местах, с которыми связан. Место, брошенное человеком, или место обитаемое, но временно пустующее, несет в себе информацию о своих обитателях и посетителях. Эти следы былого присутствия или скорее отсутствия могут служить отправной точкой в размышлениях о времени (как прошлом, так и будущем).
Павел Отдельнов «Нигде. Улица Энтузиастов», 2020 г., холст, масло, 100×200см., частная коллекция
Проекты Павла Отдельнова как будто безучастно фиксируют действительность не приукрашивая ее. Для своих работ он выбирает места, которые обычно обходят стороной. Это окраины городов, новостройки, бесконечные гаражи, свалки, бездорожье, заброшки.
Для проекта «Русское нигде» за референсы он берет пейзажи, увиденные онлайн камерами. «У этих снимков нет автора и его отношения к увиденному: взгляд автоматической камеры максимально беспристрастен и дистанцирован» - пишет Павел Отдельнов в описании проекта. [17] «В последние несколько лет появилось новое поколение людей, для которых окружающий их постсоветский ландшафт оказался связан с самоидентификацией. Можно говорить даже о романтизации советского прошлого и его атрибутов поколением людей, родившихся в 90-е.» [17]
Павел Отдельнов «Везде одно и то же», 2020 г. Инсталляция, фотография
Павел берет типичные для коллективной памяти образы. Все эти пейзажи можно встретить в самых разных городах постсоветского пространства – они универсальны и узнаваемы.
Павел Отдельнов «Белый пейзаж», 2020 г., холст, масло, 60×90см. Частная коллекция Павел Отдельнов «Серый пейзаж», 2020 г., холст, масло, 60×90см. Частная коллекция
Павел Отдельнов «Нигде. Лужа», 2020 г., холст, масло, 100×200 см. Частная коллекция
Проект «Промзона» Павла Отдельнова также связан с пространством из прошлого. В центре внимания автора промзона города Дзержинска – бывший кластер химических заводов, построенный для военных нужд. На этих предприятиях трудилось два поколения семьи Павла. В 1990-х заводы оказались нерентабельны и один за другим закрылись. Павел изучает архивы и восстанавливает события из прошлого, параллельно фиксируя то, что осталось от былой истории. Проект «Промзона» включает в себя шесть разделов: Следы, Доска почёта, Руины, Музей, Песок и Кинозал.
Павел Отдельнов «12.02.1960», из проекта «Промзона», холст, акрил, 180×260 см.
12 февраля 1960 года из-за утечки газа в одном из цехов произошел сильный взрыв, в результате которого погибло 24 человека. Об инциденте было запрещено говорить, и все семьи погибших подписали документы о неразглашении. Павел изучил все газеты того периода и не нашел ни одной заметки о случившемся, хотя взрывная волна докатилась до города. Лишь на одной фотографии из заводского архива сохранился снимок, сделанный с вертолета, где видны обугленные руины цеха. По этой фотографии Павел делает картину, имитирующую растровый газетный снимок, и таким образом давая место случившемуся.
Через портреты рабочих завода Павел Отдельнов показывает исторический контекст эпохи. «В 1930-е это герой-стахановец, в 1950-е — романтик, устремленный взглядом в светлое будущее, в 1960-70-е — труженик на своем рабочем месте. Взгляд непроизвольно дорисовывает каждый из этих портретов, превращая изображенного в персонажа своего времени. На одном из портретов — моя бабушка. Газетная фотография превратила родного человека в типаж, я не сразу смог ее узнать, когда увидел снимок в газете». [17]
Художник проделал огромное исследование, в рамках которого на первый план вышла история, а живопись, фотография и видео лишь помогли ее рассказать. «Вплетая личную память в систему «большого» индустриального прошлого, Отдельнов формирует диспозитив локальной истории. Целью художника было сохранение хрупкой, ускользающей от нас истории жизни региона» [12, с. 404]
Павел Отдельнов. Руины, № 2, 2016 г., холст, масло. 100×160 см
В своих проектах Хироши Сугимото исследует пустоту пространства. Пространство в его работах служит константой, а люди, информация, время суток или время года – это все переменные, которые размываются на длинной выдержке фотоаппарата.
Так в серии с морскими пейзажами он фотографирует море по всему миру на длинной двухчасовой выдержке. После чего все пейзажи становятся похожи друг на друга - как универсальный архетип моря, вне времени.
Хироши Сугимото, серия «Морские пейзажи», Тирренское море, Приано, 1994 год
Хироши Сугимото, серия «Морские пейзажи»
На протяжении многих лет Хироши создавал свою серию «Театры», в которой звучит тема быстротечности времени и жизни. В мире переполненном информацией, она престает быть чем-то ценным, и становится пустым мусором. Хироши снимает на фотопленку полнометражное кино. Он также использует длинную выдержку, на которой все фильмы превращаются в просто белое пятно на экране.
Хироши Сугимото, серия «Театры», «Cabot Street Cinema», 1978 г.
В серии «Цвета тени» Сугимото исследует природу теней. Снимки изображают пустые внутренние пространства помещения, геометрические композиции которых меняются в зависимости от угла света и времени суток.
Фотографическое поле освобождено от лишних деталей, что позволяет сосредоточиться на деталях, на которые обычно не обращают внимания.
Хироши Сугимото, серия «Цвета тени», C1022, 2006 г., пигментная печать
Кандида Хёфер в своем творчестве исследует физические места памяти. Она фотографирует дворцы, театры, музеи и библиотеки – места, построенные людьми согласно Пьеру Нора для фиксации культурной памяти, но выбирает момент, когда людей там нет. Художница предлагает поразмышлять, чем становятся эти места памяти в отсутствии человека.
Кандида Хёфер, Российская Национальная Библиотека. Санкт-Петербург I, 2014 г. Германия, 2015, бумага фотография, 180×228,1 см., Государственный Эрмитаж
Кандида Хёфер Эрмитаж. Санкт-Петербург XIV, 2014 Германия, 2015 бумага, фотография 180×201,2 см. Юсуповский дворец, Санкт-Петербург II, 2014 г., Германия, 2015 г., бумага, фотография, 180×183,6 см.
На ее снимках четко прослеживаются характерные черты помещений: геометрия форм и деление пространства, типы потолков и системы освещения, функциональные особенности, а также архитектурные оптические иллюзии – все то, что обычно не замечают посетители в толчее.
Работа с местом памяти через вымышленные архивы
«Архив — это технический симулякр, который освобождает нас от памяти и ориентирует наше внимание на актуальное будущее». [6] написал Борис Гройс, но можно ли говорить об объективности репрезентации прошлого через архив?
Ведь сама по себе структура архива, наличие в нем фигур умолчания, засекреченных, утерянных и уничтоженных документов, порождает критический взгляд на достоверность архивной информации, возможность интерпретаций и искажений. Вымышленный архив — один из самых сильных способов критики архива в разговоре о прошлом и памяти в искусстве.
Ян Ассман так описывал это свойство современных архивов: «Положительным новым формам запоминания и удержания на тысячелетия соответствуют отрицательные формы забвения путем складирования, а также вытеснения путем манипулирования, цензуры, уничтожения, переписывания и подмены». [3, стр.22] Вымышленный архив может работать через иронию на грани сарказма или мимикрию. Примером второго служат проект «Группа Атлас» (1989-2004) Валид Раада и «Flower Power. Archive» Агентства Сингулярных Исследований».
Валид Раад родился в Бейруте. Ему было 8, когда в Ливане началась гражданская война. Через несколько лет семья перебралась в Америку, где он начал изучать архивы в поисках информации о ливанской войне. Этой теме он посвятил свою дипломную работу по фотографии.
Валид Раад, «Группа Атлас», кадр из фильма «Sweet Talk Commissions» (служащий, 1994–1997гг.), 2018 г., предоставлено галереей «Artist & Sfeir-Semler Gallery», Бейрут / Гамбург © Валид Раад
