Архетип
Двор — как универсальное пространство восточного гостеприимства, соединяющее замкнутость и открытость.
Он воплощает идею принадлежности, уважения к гостю, общинности и духовного центра дома. В контексте современного города архетип двора интерпретируется как пространство культурного диалога, коммуникации и взаимного принятия — ядро будущего культурного центра с узбекской идентичностью.
Историко-культурный контекст Узбекистана
Древние цивилизации →геометрия, глина Ахеменида →монументальность Эллинизм →композиция, пропорции Кушаны → синкретизм, фигуративность
Исламизация → каллиграфия, арабеска Саманиды → кирпич как орнамент Караханиды → портальные прототипы Монгольское нашествие → упрощение Тимуриды → пик: бирюза, купола, мозаика Шейбаниды → махалля, сузане Ханства → икат, резьба, ганч
Российская империя → европейско-восточный синтез СССР → модернизм, бетон, графика Независимость → ренессанс традиций + цифровая айдентика
1. Мура́кка — собрание миниатюр и каллиграфии в форме альбома 2. Миниатюры Камаля ад-Дин Бехзада а) «Гарун аль-Рашид в бане» б) «Юсуф отвергает жену Потифара» в) «Битва Тимура и египетского султана»
Территория современного Узбекистана на протяжении тысячелетий была перекрёстком цивилизаций. Древние согдийские и бактрийские земледельческие общества заложили основы городской культуры — ирригацию, ремёсла, письменность и устойчивые формы соседской самоорганизации.
Рукописи Алишера Навои узбекского поэта, мыслителя, государственного и общественного деятеля (1441–1501 гг.)
«Пароход на зимовке на Сырдарье», автор: А. С. Муренко, 1858 г. Из Альбома «От Оренбурга через Хиву до Бухары. Светопись артиллерии подпоручика Муренко»
Ключевым фактором развития стала Великая шёлковая дорога, сделавшая регион узловым пунктом обмена ремёслами, технологиями, философскими идеями и религиями. Именно через неё в Центральную Азию проник буддизм, художественные и интеллектуальные традиции которого оставили след в Ферганской долине и городах оазисов.
«Самарканд», Рихард-Карла Карлович Зоммер (1866-1939).
С приходом ислама обряды оседлого населения были не отменены, а интегрированы. Навруз, зороастрийский по происхождению праздник весны, продолжал отмечаться и даже был официально признан халифом Мансуром ввиду его огромного значения для местных народов.
Это стало показательным примером гибкости культурного кода региона: новые идеологические элементы наслаивались на древние традиции, создавая синкретичную культурную среду.
Серия фотографий С. М. Прокудина-Горского, Бухара
Снимки Туркестана из альбома кругосветного путешествия на велосипедах, автор: Томас Аллен, 1891 г.
«В предгорном ауле», автор: Макс Пенсон, 1930-е
В период формирования советской культурной политики одновременно ограничивались религиозные практики и развивали контролируемые формы национального творчества в русле концепции «дружбы народов». Фольклорные ансамбли, декоративно-прикладное искусство и сценические костюмы становились витриной многонационального единства, где узбекские мотивы — икат, тюбетейки, восточный крой — занимали заметное место. В 1950–60-е годы эти элементы проникли и в советскую моду, включив Узбекистан в общую визуальную карту СССР.
Мост через реку Сырдарью Коканд-Наманганской железной дороги, июнь 1933 года.
При этом часть ремесел переживала давление индустриализации: традиционную технику сюзане классифицировали как «кустарное домашнее производство» и в 1930-50-е стремились вытеснить фабричными методами. Несмотря на это, многие мастерицы продолжали вышивку подпольно, чтобы сохранить и передать уникальную технику как часть культурной памяти.
«Зал Верховного Совета», автор: Макс Пенсон
В итоге традиционная культура не исчезла, а переместилась в бытовую и художественную сферы, сохранив базовые ценности и ремесленные традиции. Это позволило культурному коду Узбекистана пережить модернизацию и стать основой возрождения в эпоху независимости — уже как части памяти и опыта многонационального советского прошлого.
Узбекская ССР — Ташкент — Дом кино — Построен в 1982, снесён 2017 г.
Москва — ВСХВ — Павильон Узбекской ССР, автор: Харрисон Форман 1. Верхняя часть беседки 2. Барельеф «Овцеводство»
Стоит также отметить, что в годы Великой Отечественной войны Узбекистан стал одним из ключевых центров эвакуации СССР, приняв более 1,5 млн человек, среди них — около 200 тысяч сирот разных национальностей. Масштаб поддержки опирался не только на государственные меры, но и на устойчивую традицию мехмоннавозлик, благодаря которой местные жители массово размещали у себя эвакуированных и детей, обеспечивая их базовыми условиями жизни. Многонациональный характер региона и гибкость его культурного кода способствовали формированию практик межэтнической солидарности, которые закрепились в общественной памяти и стали важной частью представлений об Узбекистане как о пространстве гостеприимства и толерантности.
1. Дети играют на улице в советском Узбекистане, 1980-е г. 2. «Свадьба строителей газопровода Бухара — Ташкент — Фрунзе — Алма-Ата Татьяны и Михаила Шендрик», автор: Макс Альперт, 1961 г.
Национальная баня «Хамом» в Ташкенте, построена в 1975–1977 годах по проекту архитектора Андрея Косинского. Снесёна в 2000 г. Сейчас на месте бани находится многоэтажная автостоянка.
Слева: Архитектурный план Хаммома Справа: Вид на Хаммом с крыши 5 этажного дома. Ташкент. Начало 1980-х. Фото из архива. А. Косинского.
Интерьеры Хаммома. Ташкент. 1978–1980 гг. Фото из архива А. Косинского
Серия фотографий Антона Папина
