Голос и народ

В этой главе рассмотрим, как гласность работает визуально. Московский концептуализм и соц-арт работают с языком, на котором говорит власть: лозунги, таблички, инструкции, бытовая реальность.

В самых известных работах Эрика Булатова голос власти визуализирован через слова и решетки, которые выступают в качестве перегородки, стены или стеклянного потолка.

Двойственность теплого пейзажа и перспективной надписи в «Осторожно» создает тревожное настроение. Надпись дает предупреждение, что нахождение в этом месте может повлечь за собой неприятности. Подобное гнетущее чувство воспроизводится и в «Красное небо». Здесь также работает перспектива и красный цвет. В обоих произведениях происходит затягивание зрителя в картину, таким образом он становится активным участником и возникает осознание неизбежности.

Помимо этого, красный цвет выступает зорким глазом партии. «Вход — входа нет» и «Стой — иди» имеет две плоскости, где синим (вход, иди) выражена опция и желание, а красным — запрет и препятствие.

«Единогласно» — это вывод в абсолют. На широком полотне от и до красными буквами трижды написано одно слово, почти не оставляя места между ними, создавая ощущение клаустрофобии.

«Улица Красикова», где центрированный Ленин движется в противоположную сторону от граждан. В картине два активных субъекта: люди и Владимир Ильич. Однако их взглядам не суждено пересечься.

В этих работах Эрика Булатова критика власти звучит, ожидаемо, тихо, но это не отменяет ее мощи. Автор активно вовлекает зрителя в сюжеты, но при этом держит холодную дистанцию и создает из нее ощущение беспомощности и маленькости в большом коллективе.

Кабаков доводит до абсурда бытовые регистры — расписания, ведомости, инструкции, коллективные обсуждения. В «Всё о нём» звучит какофония фраз: формально это обсуждение, но фактически — симуляция коллективного обсуждения. В отличие от Булатова, где текст является пояснением и дополнением, у Кабакова это самостоятельный инструмент, который рисует в голове зрителя независимые от произведения образы. Однако суть одна — голоса респондентов не сливаются в унисон.

«Вынос помойного ведра» работает иначе и констатирует навязанную регулярность быта. Несмотря на свою безобидность на первый взгляд, это произведение кажется политическим, потому как считывается как аллегория на государственный порядок, где власть расписывает жизнь граждан до мелочей. Уныние не только от одиночества, но и от вечного повторения, подобно Сизифу.

«Туалет» выводит мысль об отсутствии личного пространства в абсолют. Интимное место становится публичным.

Акции «КД» создают ситуацию для совместного присутствия, где смысл презентован из ожидания и свидетельствования. Так, в «Появлении» на акцию пришли 30 человек. Участники ждали, что произойдет. В определенный момент в эту ситуацию вводятся дополнительные два человека и вручают справку о присутствии на «Появлении». Акция обнажает участников, делая их уязвимыми из-за неопределенности и отсутствии контроля.

В отличие от Кабкова, у КД в акции «Шар» присутствует единство: «Из цветного ситца нами была сшита оболочка шара (4 метра в диаметре)» [4]. Затем группа под дождем в лесу надувала воздушные шары. Наконец, сшитый шар наполнился этими воздушными шариками и был пущен вниз по реке. Единство рождается из совместного созидания полученного объекта, который изначально был обречен на исчезновение. При этом сам «шар» не исчезает в прямом смысле, а продолжает свой намеченный путь в горизонт, где растворяется совместно созданное коллективное тело.

Направление «минчжун мисуль» возникло в противовес абстрактному искусству. Его последователи считали, что абстракционизм слишком далек от обычного человека и не говорит о том, что для него важно. Люди нуждались в более ясных формулировках. В это время в политике Южной Кореи бушуют турбулентные времена: народ бунтует против военной диктатуры и выходит на демонстрации. Отсюда и название движения — «народное искусство». Личная печаль и травма больше не скрывается в интерпретациях, а громко заявляется и переходит в чувство накопленной несправедливости, которое так и не устаканилось со времен Японской оккупации и Корейской войны.