Вражда: две эволюции, один океан
Земля задыхается. Экологическое благополучие подорвано, и учёные видят спасение в океане. Но освоение океана раскалывает человечество на два лагеря.
ТИКТААЛИКИ
Тиктаалики (биологи-эволюционисты амфибии) верят: человека надо совершенствовать изнутри — внедрять мутации ДНК, возвращать организму признаки древних переходных форм, учить тело дышать, слышать и чувствовать как рыба.
Картинки амфибий- люди-дельфины, люди-медузы, люди-киты (либо отдельные «типажи» людей, либо у всех амфибий по несколько черт людей. Люди амфибии в больших «пробирках» и в океане
СИНТЕТЫ (ИЛИ ПОСТКАРНАЛЫ)
Синтеты (техноприверженцы) считают тело устаревшим механизмом, который можно и нужно физически совершенствовать: импланты, запчасти, балластные лёгкие, клешни и жабры. Человек — это звено эволюции, машина для прокачки
Картинка шлема говорилки
Картинки техно людей — модификации рук-ласт, быстрые ноги
Вражда начинается с научных статей, переходит в суды, потом в порты и доки. Каждый лагерь строит свой океан: одни — био-купола с мутировавшими добровольцами, другие — герметичные заводы на сваях. Океан становится линией фронта.
Картинка жабр, ртов, легких и какая-то визуализация речи (мб картинка где две амфибии напротив друга)
Мир: перемирие на глубине
Война никому не выгодна — слишком дорого и слишком мокро. Заключается Глубинный пакт: океан делят на зоны влияния, обмен технологиями ограничен, но разрешён. Появляются смешанные станции, где тиктакроник и экзо-мердик вынуждены работать вместе.
Это хрупкий, насмешливый мир: биологи презрительно называют импланты «инвазивы», технари зовут мутантов «тик-таками». Но станции работают, дети двух лагерей учатся в одних школах на шельфе, а океан постепенно становится общим домом. Мир держится на иронии и взаимной выгоде.
Краx: робо-цивилизация рассыпается
Техно-лагерь уходит вперёд, до тех пор пока не прыгает выше головы. Экзо-мердики строят автономные города-платформы, где люди постепенно замещаются имплантами и автономными модулями. Возникает робо-цивилизация: сеть машин, обслуживающих саму себя, с людьми в роли всё более тонкой прослойки.
И тут система рассыпается. Причина проста и гротескна: самоподдерживающаяся техносфера не умеет чинить себя без живого оператора.
«Ты меня породил- без тебя я умру»
Балластные лёгкие забиваются солью, гидравлика корродирует, сети питания рвутся, а «запчастей» больше нет. Мозг-машина пытается снова и снова повторить первые успешные опыты, но итоги получаются хуже и хуже с каждой версией. Робо-цивилизация рушится не от бунта машин, а от отсутствия живого человека, который подкрутит гайку.
Просьба о помощи: роботы приходят к рыбо-людям
Уцелевшие робо-люди идут к тиктааликам. Просят помощи: починить, поддержать, дать биологию, которая выживет там, где металл сдался.
Но приходят они не к людям. Пока техно-лагерь строил платформы, биологи-эволюционисты ушли в глубину и перестали быть людьми в привычном смысле. Это уже рыбо-люди: существа с жабрами, чешуёй, эхолокацией, кожей, чувствующей давление, и речью, построенной на звуке и вибрации. Они помнят людей, но не считают себя ими.
Робо-люди стоят перед ними — железо против чешуи — и просят о помощи у тех, кого когда-то называли «тик-таками».
Осознание
эволюция одним или другим способом не работает. Чистая биология — это обратно в воду и назад к зверю. Чистая механика — это блестящий труп. Нужен третий путь.
Решение
Третий путь формулируют рыбо-люди и уцелевшие робо-люди вместе: человек должен не «выбирать» между ДНК и имплантом, а перенять признаки животных. Мутация-принуждение становится запчасть, а как язык, навык, чувство.
Небольшая пиксельная анимация с руками тянущимися к амфибии
картинка амфибий
