Mirrorless — это не совсем альбом с гербарием. Документом это тоже не назовешь. В нем легко усмотреть аллегорию или же воплощение термина из византийского богословия — хармолипи (греч. χαρμολύπη).Это не было ни кокетством, ни аскезой, ни даже экспериментом, но в течение семи месяцев убранство моей скромной квартиры исключало зеркало. Его, в свою очередь, заменила камера телефона. И хотя в собственные изображения верилось с трудом, старомодная эксцентричность и характер взрывчатого меланхолика побуждали продолжать эту шалость.После встречи с медведем в тайге эти фотографии, напечатанные на кальке, приобрели тревожный, почти роковой оттенок.Напоминанием о хрупкости, недолговечности и тлении — гербарий: цветы из семейного сада. И стоит ли говорить, что старенький принтер уже после первых фотографий словно нарочно начал выдыхаться и выдавать один призрачный снимок за другим.В конечном итоге, непрерывное внимание к такого рода мелочам, как цветы, и размышления над тяготами их подчас суровой жизни приводят к постижению природы чуда, к простому осознанию: живой.
