1. Введение
2. Подход Розалии к созданию альбома
3. Святые образы в текстах и музыке «Lux»
4. Визуальные метафоры
5. Перформансы
6. Заключение

В эре «Lux» Розалия обращается к образам женских святых из разных религиозных традиций и выстраивает из них цельную художественную систему, которая охватывает музыку, визуальный язык, моду и живой перформанс. Исследование анализирует, как именно устроена эта система — какие святые и религиозные концепции стоят за каждым треком, как они переводятся в визуальные коды обложки, фотосессий и клипов, и как разворачиваются в пространстве сцены и тела артистки. В фокусе — не религия как таковая, а то, как Розалия работает с её языком: берёт агиографию, иконографию и делает из них инструменты поп-музыки.

7 ноября 2025 года каталонская артистка Розалия выпустила свой четвёртый студийный альбом «Lux» — записанный с Лондонским симфоническим оркестром, спетый на 14 языках, вдохновлённый житиями женщин-святых из разных религий и культур. Альбом получил наивысшие оценки критиков — 95 из 100 на Metacritic, став лучшим альбомом 2025 года по данным агрегатора. Но значение «Lux» выходит далеко за пределы музыкальной критики: альбом стал предметом обсуждения в испанской Церкви, в модных изданиях, в культурологических журналах и даже в Ватикане.

Слово «Lux» — «свет» на латыни — задаёт рамку: альбом как движение из тьмы к свету, как духовная одиссея. На нью-йоркской listening party перед релизом на экранах светились фразы: «Когда вы в последний раз были в полной темноте?» и «Иногда полная тьма — лучший способ найти свет».

Гипотеза исследования: Розалия в эре «Lux» создаёт собственную модель женской святости — не провокационную, не каноническую, а личную и синкретическую. Святые образы у неё функционируют одновременно как текст (истории святых в песнях), как визуальный код (иконография фотографий, клипов, костюмов) и как телесная практика (перформанс на сцене). Именно единство этих трёх уровней делает проект чем-то большим, чем стилистический выбор.

Цель исследования: разобрать, как Розалия конструирует святые образы в эре «Lux» и показать, как эти уровни работают вместе.

Личная вера как отправная точка

Чтобы понять «Lux», нужно начать не с музыки, а с того, что Розалия говорит о себе. В интервью The Guardian она призналась, что молится каждый вечер перед сном и что её отношения с Богом — глубоко личные. При этом она подчёркивала, что не принадлежит к какой-либо конкретной конфессии. В разговоре с NPR она уточнила: её интересует не институциональная религия, а мистицизм и передача собственного духовного пути. «Я чувствую, что Бог дал мне так много — меньшее, что я могу сделать, это создать альбом для него. Я возвращаю», — сказала она в одном из интервью.

Розалия также описывала ощущение внутренней пустоты, которое она отождествляет с «пространством Бога, божественности». Это не разочарование — это пространство, в котором возможна встреча. Вся архитектура «Lux» вырастает из этого чувства: альбом — попытка заполнить пустоту не ответами, а вопросами, не догмой, а поиском.

В интервью Zane Lowe она назвала «Lux» «человеческим альбомом» — осознанным жестом против AI-генерированного контента, против упрощённой вирусной музыки. Леонард Коэн, чьи слова из Anthem — «There is a crack in everything, that’s how the light gets in» — Розалия цитировала как ключевую формулу альбома. Свет проникает через трещину. Святость обнаруживается через несовершенство.

Агиография как метод

Перед началом работы над «Lux» Розалия провела два-три года за чтением. В интервью The New York Times она говорила, что создание альбомов для неё — это предлог для того, чтобы заниматься тем, чем она на самом деле хочет: читать и изучать. На этот раз она читала агиографию — жития святых.

Но не только каноническую католическую. Розалия изучала святых из разных традиций: католических мистиков (Тереза Авильская, Хильдегарда Бингенская, Клара Ассизская, Жанна д’Арк), суфийских подвижниц (Рабия аль-Адавия), буддийских монахинь (Рёнэн Гэнсо, Вимала), иудейских пророчиц (Мириам), даосских поэтесс (Сунь Буэр), индуистских учителей (Анандамайи Ма), православных святых (Ольга Киевская). Она также штудировала Симону Вейль (особенно «Тяжесть и благодать»), Кларис Лиспектор, Урсулу Ле Гуин и Крис Краус.

Что объединяет всех этих женщин в восприятии Розалии? Она сама ответила на этот вопрос: многие из них приходили к святости из насилия или материализма. Сама идея, что святая может быть убийцей (как Ольга Киевская), проституткой (как Вимала) или женщиной, обжёгшей себе лицо (как Рёнэн Гэнсо), — эта идея несовершенной, хаотичной, телесной святости стала фундаментом «Lux».

Четыре движения: структура как духовная траектория

«Lux» разделён на четыре части (movimientos), и Розалия объясняла их логику предельно чётко. Первое движение — отход от чистоты: знакомство с земным миром, с его сексуальностью, насилием, красотой и хрупкостью. Второе — тяготение, «дружба с миром»: погружение в гравитацию отношений, страсти, потери. Третье — благодать, попытка дружбы с Богом: отречение, молитва, экстаз. Четвёртое — прощание, возвращение: принятие смерти, освобождение.

Эта структура превращает альбом в нарративную дугу, близкую к классическому духовному паломничеству: от мира земного через испытание к встрече с божественным и обратно. Каждое движение — этап духовного пути, и каждый трек внутри него вдохновлён конкретной святой, чья история резонирует с этапом.

«Sexo, Violencia y Llantas» — декларация дуальности

Первые звуки «Lux» — нежное фортепиано, почти хрупкое. Голос Розалии входит мягко, как виолончель, набирая силу. Первые слова задают координаты всего, что последует:

Розалия картографирует пространство, в котором будет существовать весь альбом: между плотью и духом, между землёй и небом, между грехом и благодатью.

«Reliquia» — тело как мощи

Второй трек — и первое появление центральной метафоры «Lux». «Reliquia» в переводе — «реликвия», «мощи». В католической традиции реликвии — это фрагменты тел святых (кости, ногти, волосы), которые сохраняют после их смерти как объекты поклонения.

Розалия поёт: «Я не святая, но я благословлена» и повторяет рефрен: «Я твоя реликвия / Я буду твоей реликвией». Она предлагает себя как объект — но объект, который ещё жив. Реликвия предполагает смерть святого. Живые мощи — противоречие, которое работает как провокация: святость при жизни, готовность быть расщеплённой на фрагменты ещё до смерти.

Песня вдохновлена святой Розой Лимской — первой канонизированной святой Америки, известной экстремальным самоограничением.

Музыкально «Reliquia» начинается оркестрово, с хоровыми элементами, а затем взрывается глитчевым электронным распадом в финале — словно сама форма песни расщепляется на фрагменты, как мощи.

«Divinize» — позвоночник как розарий

Третий трек, написанный на каталанском и английском, открывается аллегорической отсылкой к Адаму и Еве — «яблоку, которое запрещено». Но быстро уходит от библейского нарратива в территорию тела:

Здесь Розалия совершает ключевой для всего альбома жест: она превращает анатомию в литургический инструмент. Позвоночник — не метафора розария. Позвоночник становится розарием. Тело — не вместилище духа, а сам инструмент молитвы. Этот жест будет повторяться на протяжении «Lux» — в текстах, в визуалах, на сцене.

«Porcelana» — Рёнэн Гэнсо и разбитая красота

Четвёртый трек — одна из самых многослойных песен альбома. Она вдохновлена Рёнэн Гэнсо — японской монахиней и поэтессой XVII века. Рёнэн была придворной красавицей, которая хотела уйти в монастырь, но ей раз за разом отказывали — именно из-за красоты. Тогда она обожгла себе лицо раскалённым железом и была принята.

Название трека «фарфор» — работает как метафора сконструированного образа, гладкой поверхности. Разбить фарфор — значит обнажить то, что под ним.