Повседневный объект | Манипуляции с вещами

В первой главе феномен рутины рассматривается через вещи, которые окружают человека каждый день. Это повседневные объекты, обычно остающиеся без внимания: бутылки, мебель, посуда, одежда, бытовые мелочи. В исследуемых проектах они выходят на первый план и становятся основой художественного высказывания. Анализируя большие темы, такие как память, дом, гендер, экология и другие, авторы, описанные в главе, показывают, как вещь может структурировать повседневный опыт.

В части «Манипуляции с вещами» художники исследуют природу бытовых предметов. Вещь в этих проектах одновременно выступает и как артефакт, и как знак. Через манипуляцию с объектом, художники показывают, что повседневные вещи не только обслуживают нашу жизнь, но и структурируют её: задают ритмы, формируют сценарии и фиксируют состояние человека в момент рутины.

В 1978 году Михаил Рогинский создает серию натюрмортов с бутылками и полками, в которую входят, в том числе, работы «Полки с бутылками», «Светло-голубые бутылки на бежевом фоне» и «Голубые бутылки и книги на красном фоне». Художник выстраивает утилитарные предметы позднесоветского быта, стеклянные бутылки, полки, книги, в лаконичные композиции, меняя лишь фон, цвет и конфигурацию расположения вещей, что подчеркивает их серийность и «низкий» статус повседневного объекта⁶​.

Эта серия показывает, как Рогинский работает с вещью как с модулем, подлежащим формальным вариациям. Повтор одного и того же набора предметов из работы в работу и минимальные изменения в цвете и композиции превращают повседневную бутылку в инструмент анализа рутины: художник фиксирует не событие, а цикличную конфигурацию вещей, которая структурирует повседневный опыт позднесоветского человека.

Проект был создан Дорис Сальседо вскоре после её возвращения в Боготу и собран из найденных металлических кроватных рам, связанных между собой животными волокнами. Сломанные и нефункциональные кровати образуют конструкцию, которая напоминает одновременно шов, перевязку и попытку удержать распадающуюся структуру; жест связывания бытовых объектов материалами, ассоциирующимися с телом, усиливает ощущение травмы и уязвимости¹⁰​.

Сальседо вмешивается в структуру бытового объекта, превращая функциональную вещь в носитель памяти о насилии и утрате дома. Перевязанная, «починенная» кровать становится метафорой ритуала заботы и одновременно невозможности полного восстановления: через манипуляции с объектом художница фиксирует, как домашняя вещь из сферы повседневности переходит в пространство работы траура и коллективной памяти.

ФНО в проекте «Магазин путешествующих вещей» ремонтировали, творчески перерабатывали ношеную одежду. Каждой вещи присваивался паспорт, а саму одежду художницы называли “путешествующими вещами”⁷.

Эта работа переосмысляет рутинный процесс купли-продажи вещи через наделение одежды агентностью через присваивание ей паспорта. Так, художницы “освобождают” вещь и делают её полноправным участником товарно-денежных отношений.

Серия фотографий «В ожидании чуда» выросла из случайного наблюдения художницы в троллейбусе. Фотография, сделанная в транспорте, в серию не вошла, но стала отправной точкой для проекта. Ольга Чернышева исследует состояние общества в переходный период между советской и капиталистической Россией через незначительный элемент одежды - шапку. На первый взгляд, головные уборы на фотографиях напоминают экзотические растения: они контрастируют с серым, зимним пейзажем. Во всей серии сохраняется единая композиция, что сама художница характеризует как “хор”¹⁰.

Эта серия показывает, как незначительный элемент гардероба может говорить о внутреннем состоянии человека, о его желаниях украсить себя, построить свой яркий внутренний мир. Серийный подход говорит о единении и родстве взглядов целого поколения, которое вместе переживает смену политического строя, надеясь на перемены к лучшему. Чернышева показывает, как обычная шапка может транслировать общее состояние “ожидания чуда”.

В инсталляции «По ту сторону принципа удовольствия (Фрейд)» Сара Лукас использует матрас, ведро, лампы и другие бытовые предметы, обозначая их как человеческое тело, создавая метафору сексуального контакта. Ироничный визуальный язык, характерный для Лукас, сталкивает бытовые предметы, обычно используемые художницей для отображения тела, с гробом, который вводит в ситуацию прямой мотив смерти и лишает сцену простого эротического чтения⁹​.​

Лукас работает с повседневными предметами как с метафорой тела, показывая, как повседневная вещь превращается в носитель амбивалентного удовольствия, в котором эротика неотделима от разрушения и опыта.

Проект «Домашняя археология» представляет собой серию живописи и инсталляции, в которых Жёлудь пишет«портреты» вещей, найденных в доме, где до неё жила одинокая женщина. Художница работает с объектами, утратившими функцию, рассматривая их как артефакты и наследство: наблюдение за предметом, попытка «раскопок» в собственном быту и внимательное рассматривание вещей становятся центральной темой проекта²​.​

Жёлудь обращается к повседневному объекту не через его трансформацию, а через изменение режима внимания: бытовая вещь становится предметом «домашней археологии» и художественного анализа. Художница исследует природу вещи через её повторное обнаружение, перенос в живопись и инсталляцию, показывая, как рутинный, монотонный быт порождает особую оптику, в которой незаметные предметы обретают статус артефактов и свидетельств повседневной жизни.