В этой главе образ женщины в неглиже рассматривается через ключевой момент — выход белья на подиум. То, что долгое время существовало в пространстве приватного, становится видимым и осознанным элементом модного высказывания, меняя границы между интимным и публичным. Подиум превращает белье в самостоятельный образ: корсеты, бра и прозрачные ткани больше не скрыты, а акцентированы. Через них мода переосмысливает женственность, телесность и право женщины на собственное тело. В этом контексте неглиже перестаёт быть объектом взгляда и становится формой самовыражения, связанной с идеями бодипозитива и изменением общественного восприятия нормы.

Начиная с 1980–90-х гг. дизайнеры стали использовать элементы белья в качестве верхней одежды. Жан-Поль Готье прославился тем, что уже с начала карьеры «был очарован идеей нижнего белья как верхней одежды»: бикини, корсеты и бра регулярно выходили на подиум как самостоятельные детали. Он создал культовый «конический бра» для Мадонны (конец 1980-х), предложив пародийно-преувеличенный символ женственности. Такая стилизация подчеркивала идею «второй кожи» — бельe, превращающееся в видимую часть наряда.

Дом Гальяно и других дизайнеров внедряют корсеты, мягкие комбинации и кружевные топы в свои коллекции, создавая «бельевой стиль» (underwear-as-outerwear). Slip-dress (платье комбинация), например, стало символом 90-х — минималистичным нарядом, который одновременно нежно облегает тело и отсылает к эстетике спальной комнаты.

Бельевой стиль на подиуме представляет собой значимый феномен современной моды, отражающий трансформацию представлений о телесности, интимности и публичности в визуальной культуре конца XX — начала XXI века. Его использование в коллекциях ведущих дизайнеров свидетельствует о смещении границ между частным и социальным, когда элементы, традиционно относимые к сфере нижнего белья, интегрируются в повседневный и вечерний гардероб. Аналитически данный стиль может быть интерпретирован как форма эстетизации уязвимости и одновременно как инструмент переосмысления гендерных и нормативных канонов, поскольку прозрачные ткани, корсетные конструкции и шелковистые фактуры подчеркивают как чувственность, так и силу субъекта. В академическом дискурсе бельевой стиль также рассматривается в контексте постмодернистской иронии и деконструкции, где цитирование интимного служит способом критического высказывания о моде как системе знаков и культурных кодов.

Характерной особенностью съемок начала 2000-х годов являлась эстетика глянца, предполагающая идеализацию тела и его подчинение маркетинговым задачам. Модели в большинстве случаев соответствовали нормативному канону женской привлекательности, сформированному массовой культурой конца XX века. Композиционные решения были стандартизированы, освещение использовалось для подчёркивания форм и текстур, а ретушь стремилась к устранению любых визуальных отклонений от заданного идеала. Таким образом, тело в кадре становилось носителем абстрактной сексуализированной нормы, лишённой индивидуальных характеристик.

Бельевой стиль в кампейнах

В последние годы съёмка в бельевом стиле переживает заметный сдвиг от глянцевой эстетики к более натуральному и честному визуальному языку. Идеализированные образы с агрессивной ретушью и выстроенным студийным светом уступают место живым кадрам, где ценится подлинность тела, естественный свет и ощущение интимности момента. Такая трансформация связана с изменением общественного запроса: зритель всё меньше воспринимает искусственно созданные идеалы и всё больше доверяет визуальному контенту, в котором отражены реальность, разнообразие и индивидуальность. Белье в этой парадигме перестаёт быть объектом демонстрации и становится частью личного пространства человека, а фотография — способом передать ощущение комфорта, уязвимости и внутренней свободы, а не глянцевого совершенства.

Современные визуальные стратегии характеризуются смещением акцента с унификации на разнообразие. В кадре появляются тела разного возраста, телосложения, гендерной идентичности и этнической принадлежности. Это свидетельствует о переходе от нормативной модели репрезентации к инклюзивной, где тело рассматривается как индивидуальный и социально обусловленный феномен. Визуальный язык становится более вариативным: используются естественное освещение, документальные приёмы, нарративные композиции, а также элементы видео и перформативности.

Новая эра моды отрицает единый стандарт. Бренды борются за «различие»: «diversity» (разные типы тел и красоты) стал рыночным трендом.