Выставка Тани Агинига «Swallowing Dirt» в Volume Gallery, 2023 г.
(Концепция)
«Хаптический» (от греческого haptesthai — соприкасаться; хватать) означает «принадлежный чувству осязания» [1]. К этому относятся телесные ощущения, испытываемые от прикосновения, давления, трения, изменения температуры и другого физического взаимодействия тела со средой.
Долгое время в силу культурных предпосылок данные, полученные посредством осязания и других проксимальных стимулов не были включены в рамки искусствоведческого дискурса. В приоритете было зрение, которое представлялось наиболее объективным, стабильным и всеобъемлющим инструментом познания.
Однако концепция хаптического взгляда утверждает иное: тактильные ощущения могут дать больше информации об окружающем мире, чем любой другой орган чувств. Человек перманентно что-то осязает, будь то прикосновение руки, текстура одежды или головная боль. Из этого происходит идея осязательной эстетики — новейшего поля исследований, которое «отражает рост интереса к прикосновению и тактильности в таких сферах, как антропология, история искусства, киноведение...» [1]
Осязание отличается от других чувств тем, что ставит нас в более прямые и непосредственные отношения с окружающим миром. [2]
Акане Морияма «Draped Flowers II», 2017 г.
Текстильные арт-объекты — пограничная сфера, которая часто отрицается как и миром искусства (потому что имеет ремесленное, утилитарное происхождение), так и миром рукоделия (потому что отказывается от своей главной функции — практичности). [3]
На это во многом повлияли исторические предпосылки: действительно, изначально работа с тканью и волокном имела исключительно утилитарное назначение, а именно: создание одежды, белья и других предметов повседневного обихода. Потребовалось много десятилетий, прежде чем текстильные объекты сформировались в отдельное арт-движение и стали признаваться в искусстве на том же уровне, что и работы из более конвенциональных сфер.
Джудит Скотт, «Untitled», 1993 г., «Untitled» 2003–2004 гг.
В этом исследовании пойдет речь о текстиле через призму хаптического взгляда.
Примечательно, что эти темы объединяет то, что из-за предрассудков об осязаемом, как о низменном и примитивном, они долго были исключены из дискуссионного поля искусствоведов и пространства музеев соответственно. Однако если применить идеи тактильной эстетики к произведениям текстильного искусства, мы обретаем уникально чувственный и тонкий инструмент для анализа.
Далее рассмотрены три основных свойства текстильного искусства, выделенные мной в результате исследования.
В первом разделе поговорим об ограничениях зрения и разочаровании человека в нем, а также о том, как хаптический взгляд может компенсировать упущенное нашими глазами на примере текстильных объектов. Второй раздел посвящен физическим свойствам тканей и волокон, а также их семантическим, функциональным и визуальным сходствам с человеческим телом. И в завершающем разделе обсудим текстильные скульптуры и пространства, то, как они влияют на людей и среду вокруг себя.
Моя гипотеза следующая:
Ткань, как материя, несмотря на свой неодушевленный характер, напоминает кожу и другие природные текстуры — именно поэтому она вызывает особо сильные хаптические ощущения.
Ник Кейв «Forge», 2018 г.
(Осязать глазами) хаптический взгляд на текстиль
Еще со времен Аристотеля существовало убеждение о возвышенной, в чем-то божественной природе зрения, что, разумеется, было противопоставлено осязанию, которое скорее ассоциировалось «с грубой материей, а не с просвещением и чистотой.» [2]
Однако в XIX веке эта идея пошатнулась, такие исследователи, как, например, Пуркинье, путем экспериментов доказали, что зрение ничем не отличается от других органов чувств (слухового, обонятельного, вкусового и осязательного) — оно точно так же находится в прямой зависимости от тела, а не от разума, может быть обмануто и нарушено.
Изображения Пуркинье-Сансона: в темноте в глазах человека, смотрящего на источник света, можно увидеть 3-4 зеркально отраженных изображения (PI, PII, PIII, и PIV)
Это изменение восприятия сделало невозможным продолжать находиться «на дистанции» от воспринимаемого объекта и заставило вступить с ним в непосредственный контакт.
Прикосновение — это двустороннее действие, которое подразумевает нахождение в одном пространстве на расстоянии вытянутой руки.
Здесь субъект и объект практически сливаются в одно целое, тактильный опыт «плотно прилегает к поверхности нашего тела, мы не можем его развернуть перед собой, <...> не я совершаю прикосновение, его совершает мое тело». [4]
В этом и красота, и ограничение осязания. С одной стороны, прикасаясь, мы можем почувствовать температуру предмета, понять, какой он на ощупь: гладкий или шероховатый, твердый или мягкий — эту информацию невозможно получить иным способом.
С другой стороны, по мнению некоторых исследователей, «прикосновение считается слишком близким по отношению к вещи для того, чтобы быть ее объективной репрезентацией.» [1]
Мехвиш Икбал «Monster Within», 2019 г.
Мире Ли «UNTITLED (HANGING BURLAP PIECE WITH MANY HOLES)», 2022–2023 гг. Материалы: бетон, мешковина, джутовые веревки.
Ткань по определению тактильна, она словно всегда приглашает нас к взаимодействию, например, когда мы трогаем одежду на вешалках в магазине или гладим плюшевую игрушку.
Мы привыкли смотреть на текстиль так, словно он «создан, чтобы дразнить наши чувства и заставить нас вообразить, что мы прикасаемся к нему, сливаемся с ним и наше тело получает удовольствие от этого контакта.» [5]
Поэтому, находясь в музейном пространстве, где прикасаться к экспонатам запрещено, мы можем лишь «хватать» их взглядом.
Осязательные образы могут вызвать чувство совместного проживания чего-то хрупкого и конечного. [6]
Инсталляция Кэти Уэст в TarraWarra Museum of Art, 2019 г.
(Ткань = кожа) текстиль как природная материя
Хироми Танго и её скульптуры: 'Kimono’s Will (Mother)' справа и ' Kimono’s Will (Daughter)' слева, 2019 г.
Представление о теле, как о едином и цельном, переосмысляется в контексте хаптического взгляда: теперь это множество, состоящее из соприкасающихся частей. Это парадоксально, но благодаря такому делению мы, например, можем чувствовать боль в определенном участке тела, и одновременно с этим по всему телу. [1]
Когда мы прикасаемся к миру, мы понимаем, что неотделимы от него, что «наши границы не заканчиваются кожей, что чувство собственного „я“ возникает из нашего чувственного бытия в мире.» [5]
Воспринимающий ощущает воплощенное сходство с формами, которые он воспринимает. [7], [8]
Сравнение природной и текстильной текстуры: слева текстильный объект Марико Кусумото «anemone», справа — морские анемоны
В этом текстильные объекты похожи на человека: они многослойны, тактильны, и существуют в тесной связи с миром.
Обратимся к семантике: слово «ткань» может означать как и текстильное полотно, так и полотно клеток внутри тела. Так или иначе, их функция одинакова: соединять.
К теме органической абстракции, биологического соединения часто обращается художница и скульптор Дайана Орвинг, чья творческая практика сконцентрирована в текстильном медиуме. Подобная «микроанатомия» [9] очень привлекательна для зрителя: она выглядит природно, узнаваемо, по ее силуэтам хочется бесконечно скользить взглядом.
Сравнение природной и текстильной текстуры: слева фотография имбиря из личного архива, справа — скульптура Дианы Орвинг «Överskridande», 2020 г.
Другое сходство тела и ткани — они принимают форму того, к чему прикасаются, и между ними даже есть взаимная зависимость. Например, надевая одежду, которая нам мала, мы сдавливаем свое тело, оно сжимается, чтобы поместиться в неудобный для него контейнер. Ткань же в этот момент растягивается, чтобы удержать тело, рвущееся наружу.
И наша кожа, и ткань — динамические структуры. На коже и под ней всегда происходят биологические процессы, она впитывает происходящее с ней, словно скатерть. Кожа «сходит с нас и обновляется, сохраняя на себе отпечаток нашей жизни». [5]
«Память» текстиля остается в виде порезов, распустившихся ниток, мятости, пятен. А кожа — и есть память во плоти, наше тело — «уже не объект мира, но средство нашего с ним сообщения» [4].
Кожа красива, и часто кожа — это то, что красиво. Ее красота локальна, так же как и ее боль: морщина или прыщ — это грубое уродство, а плоская эластичность кожи — это момент удовольствия. [9]
Выставка Алисы Горшениной «Пугало стояло в центре вспаханного поля» в Ельцин Центре, Москва, 2022 г.
