Науки о сложных системах и работы современных архитекторов

Современное архитектурное пространство находится на пороге глубоких трансформаций, отходя от функционалистских принципов типовой застройки, характерных для эпохи модернизма. Массовое тиражирование однотипных решений привело к ощущению монотонности и отчуждения, что вызвало в обществе запрос на персонализацию и уникальность архитектуры. Этот запрос совпал со стремительным прорывом в технологиях, особенно в области цифрового проектирования и моделирования. Современные программные комплексы предоставляют архитекторам обширные возможности для работы со сложными формами, многообразием материалов и цветовых решений, значительно расширяя горизонты творческой реализации, которые были недоступны ранее. В контексте этих изменений становится интересно исследовать тенденции, формирующие новую парадигму в архитектуре.

Каждый объект определенно будет подвергнут визуальному анализу, при этом основной акцент хочется сделать на подтверждении или опровержении доводов Дженкса о том, что современные здания воплощают идеи космогенеза и постгуманизма. В основе идей лежит трансформация в восприятии нашего мира. Считается, что это единая, самоорганизующуюся система, где архитектура стремится создавать формы, родственные живым организмам, способным подстраиваться и видоизменяться в зависимости от контекстной среды.

Также концептуальные метафоры и смысловые значения становятся важным инструментом проектирования, порождая сложные системы. Такой эффект достигается за счёт тонкой грани между упорядоченностью и хаосом— когда форма сохраняет читаемость, но при этом обретает живую пластику.

Архитектура постмодернизма, характеризующаяся отказом от жестких догм, тяготением к эклектике и активным внедрением передовых технологий, демонстрирует устойчивую тенденцию к созданию сложных, самоорганизующихся систем, вдохновленных живыми организмами и космическими процессами.

Предполагается, что концепция «космогенеза» может быть определена как эта новая парадигма, отличающаяся от традиционного рационализма и стремящаяся к созданию зданий, не просто функционирующих для человека, но и органично вписывающихся в экосистему, становясь ее неотъемлемой частью.

Ключевыми признаками этой парадигмы являются отсутствие симметрии, выраженный контекстуализм, использование символических форм и космических метафор, а также глубокий расчет урбанистического и экологического контекста, учитывающий существующие и возможные экологические проблемы, основанный на компьютерных расчетах.

Таким образом, кажется что, современная архитектура стремится к реализации постгуманистической концепции, где человеческое тело и организм выступают примером для создания архитектуры имеющей свойство «самоорганизации», живущей и развивающейся подобно растущему организму.

Блоб-архитектуру можно охарактеризовать как стиль, здания которого отличаются плавными, «каплевидными» или «жидкими» формами. Упрощая, можно сказать, что это многогранные, как бы «расплавленные» формы, которые в итоге образуют сложную, многопрофильную поверхность.

В данном проекте Киллер предлагает идею бесшовного, органического пространства, что проявляется в массиве биоморфных форм комнат, расположенных на сваях. Четко прослеживается неразрывная взаимосвязь всех элементов, подчеркивающая идею о здании как о единой, живой структуре.

Архитектура блоба, с её структурой неразрывных связей и плавных переходов, отражает принцип целостного организма, которому можно привести подобие человеческого тела. Это сравнение согласуется с гипотезой о том, что современное зодчество тяготеет к созданию самоорганизующихся систем, имитирующих живые процессы.

«В основе этого проекта лежит убеждение, что архитектура должна ''позволять людям думать о немыслимом''»

— Заха Хадид

Проект DDP (Dongdaemun Design Plaza) в Сеуле представляет собой яркий пример интеграции в городской ландшафт. Помимо использования передовых экологических решений, таких как солнечные панели, системы рециркуляции дождевой воды и эффективные энергетические системы, в основе его концепции снова лежит метафора слияния с природой.

Формы здания словно «вырастают» из земли, создавая ощущение пульсирующей и набухающей субстанции или же отсылает к теме космоса, напоминая футуристичный космический корабль. Более того, DDP воплощает в себе идею самоорганизации в архитектуре. При его проектировании авторы стремились создать тип «предвосхищающей архитектуры», которая способна адаптироваться и трансформироваться в зависимости от меняющихся обстоятельств и потребностей использования.

Во-первых, архитектурная форма полностью обтекаема и отсылает ко многим образам: от морских волн или даже большого кита до биоморфных аналогий, например, сложного протеза для руки или ноги, что метафорически воплощает продолжение человеческого тела. Во-вторых, ключевой особенностью здания является его интерактивность: множество точек-датчиков внутри реагируют на движения, таким образом, взаимодействуя с человеком, проявляя вспышки голубого света и добавляя звуковые эффекты и музыку.

Форма данного здания стирает границы между ландшафтом и архитектурой, напоминая пульсирующую землю, словно одушевляя материю.

Форма здания отсылает к человеческому глазу, что более явно можно увидеть и на эскизе, расположенном ниже. «Зрачок» — это полусферический купол кинотеатра, который превращается в шар благодаря отражению в бассейне. Этот образ, возникающий на поверхности воды, является сложной системой, в реализации которой ключевую роль играет сама природа — взаимодействие света и водной глади. Бассейн не просто дополняет архитектуру, а становится её неотъемлемой частью, создавая динамичную, живую поверхность, которая постоянно трансформирует восприятие здания.

С бетонной впадиной «глаза» также встроено «веко» из вертикальных металлических планок, которые можно поднять, чтобы открыть вид на бассейн. Этот объект как раз воплощает также концепцию самоорганизации, проявляющуюся в видоизменении здания за счет сложных механизмов, образ которого, к тому же, снова берет начало от человеческих частей тела.

Здесь можно отметить навес простирающийся по всей платформе станции, форма которого напоминает систему деревьев, возвышающихся над станцией

В данном проекте архитектор снова использует подход к соотнесению человеческого тела с архитектурными формами, что отчетливо прослеживается в его набросках, где конструкции и фигура соединяются воедино

Одной из главных целей проекта было избежать разрыва, разделения города рекой. Напротив, Калатрава стремился создать архитектуру, которая бы открывала пути и восстанавливала утраченные связи, поэтому платформы станции спроектированы так, чтобы не только обеспечивать укрытие от непогоды, осадков, но и пропускать обилие дневного света, увеличивая контакт с внешним миром.

Хотелось бы снова отметить, что новая архитектурная парадигма характеризуется сложной системой, где невозможно ограничиться одним концептуальным подходом, что приводит к подлинной эклектичности. Например, биоморфная архитектура, по своей сути, стремится к воплощению природных форм и черпает вдохновение в живых организмах. В данном проекте отчётливо прослеживается образ птицы, который Калатрава дополняет отсылкой к трагедии 11 сентября, поскольку станция расположена в непосредственной близости от мемориала и музея, посвящённых этому событию. При этом для реализации сложных, органических образов в реальных конструкциях было использовано параметрическое моделирование.

Архитектурная форма органично вписана в ландшафт, решая функциональные задачи и создавая эффект динамики — словно сама земля обретает пластичность и подвижность, немного размывая привычные визуальные границы. Также форма терминала плавно перетекает в прилегающие парковые зоны, будто формируя единое полотно и растворяя границы между архитектурой и природным окружением.

Помимо уже привычных стремлений использования экологически чистых материалов и энергоэффективных систем, чтобы не наносить вред окружающей среде, в основе философии направления эко-тек (или органи-тек) лежит стремление к полной интеграции архитектурного объекта в природный ландшафт с минимальным вредом, благодаря чему здание воспринимается как естественное продолжение окружающей среды.

Здесь вновь хотелось бы выделить формообразование здания, берущее начало от естественных природных форм. Так, например, его структура отсылает к естественной спирали ствола сосны, или можно заметить форму и узор шишки. Примечательна и обтекаемая форма здания, ставшая значительным эко-прорывом: оно отбрасывает значительно меньше тени и потребляет мало энергии благодаря возможности получать максимальное количество естественного освещения со всех сторон.

Работы Фрэнка Гери стали основополагающими в развитии подхода текучих фракталов. В форме здания вновь можно подчеркнуть мягкие изгибы и перетекающие линии. Примечательно также, что значительная роль отводится концепции формообразования, которая строится на нескольких метафорах, допускающих разные интерпретации. Гери же отмечал, что большим вдохновением при проектировании музея Гуггенхайма послужил образ рыбы, что достаточно ярко выражается в отделке здания напоминающую чешую.

В основе концепции проекта лежат принципы самоорганизации и признание значимости окружающей среды для архитектурного восприятия. Облик здания непрерывно трансформируется и видоизменяется за счёт отражений вод реки, проезжающих автомобилей и ярких фасадов близлежащих строений. Это в очередной раз демонстрирует глубокое взаимодействие с урбанистическим контекстом и его определяющее влияние, где архитектура словно сливается с природой.

Вдохновением для формы здания послужили кристаллы, что поддерживает идею в рамках новой архитектурной парадигмы, черпающей развитие формы из природы. Объект также явно вызывает ассоциации с космической тематикой, напоминая НЛО или космический корабль.

Несмотря на природные референсы, кажется, что здание является некой аттракторной точкой. Оно не стремится к полной интеграции в ландшафт, а напротив, эффектно контрастирует с окружающей средой, становясь мощной доминантой, что с одной стороны противоречит концепции стремления полного слияния с природой, но с другой соотносится с тенденцией образов из космоса.

Даляньский центр представляет собой архитектурный проект, наполненный множеством метафор, сочетающих как явный космический подтекст, так и природные образы. Кажется, можно прочувствовать словно здание живое и создает ощущение «дыхания», за счет отверстий-жабр.

Более того, если взять, к примеру, биоморфную архитектуру, которая включает в себя принципы эко-тека: хотя компьютерные алгоритмы и сделали возможным создание сложных «органических» форм, их актуальность проявилась лишь с ростом экологического сознания в обществе и появлением острой обеспокоенности состоянием природы.

Таким образом, можно действительно выделить некоторые тенденции и единые подходы, которые формируют новую парадигму в архитектуре.

Хотела бы выделить, что в основе всегда лежат метафоры, схожие по теме и концепции постгуманизма и космогенеза и кажется, что именно эти глубинные идеи задают форму здания, а технологии являются инструментарием для воплощения данных идей.

То есть именно философские основания формируют суть новой архитектуры, тогда как технологии выступают ее «языком», позволяющим говорить на этих концепциях со зрителем.