«Франкенштейн» Гильермо дель Торо

Рубрикатор

— Концепция — Страсть — «Насекомые?» — Сострадание — Человечность — Религия — Война — Дети — Заключение

Гильермо дель Торо Гомес — один из самых узнаваемых авторов современного кино, режиссёр, который превращает монстров в людей, а кино — в форму личного художественного высказывания. Его фильмы сложно спутать с работами других: достаточно одного кадра, чтобы узнать палитру, образы, любовь к центрированной композиции, готической и религиозной символике, телесности и трагической сказочности. Даже самые страшные существа в его фильмах оказываются носителями человечности, тогда как люди нередко приобретают пугающие, почти чудовищные черты.

В современном кино, где визуальный язык всё чаще становится универсальным и обезличенным, Гильермо дель Торо сохраняет редкую художественную индивидуальность. Не имеет значения, работает ли он с исторической драмой, мелодрамой, хоррором или сказкой, — его авторское видение пронизывает каждый проект. Это человек, который смотрит на мир глазами ребёнка, выросшего среди хорроров, католических образов и старых сказок, и при этом относится к фантастике абсолютно серьёзно. Он шел к этому фильму практически всю жизнь и наконец «собрал» своего «Франкенштейна».

Именно слово «собрал» здесь кажется самым точным и в этом исследовании я постараюсь это доказать. Если вы знакомы с предыдущими работами Гильермо дель Торо, вы поймете, о чем я говорю. Вы смотрите самостоятельное произведение, которое не меняет ни тональности, ни жанра, ни идеи, но при этом всегда слышите эхо предыдущих шедевров. Его прежние работы постепенно сложились в единую авторскую систему визуальных образов, которая в итоге стала основой этого фильма.

Однако Гильермо дель Торо обращается не только к собственному наследию. Фильм наполнен отсылками к литературному первоисточнику, христианской символике, живописи Ренессанса, европейской мифологии и классической готики. На деле отсылок так много, что после третьего перепросмотра, кажется я начала бредить и видеть двойное дно там, где его нет.

Структурировать исследование было тяжело, так как каждый мотив многозвучен и связан с другими как слова в языке. Поэтому в каждом разделе я разбираю визуальные приемы, которые затрагивают общую тему, а сами разделы выстраиваются в последовательную смысловую цепь.

Кроме самого фильма и первоисточника Мэри Шелли я также обращаюсь к работам, которые режиссёр отдельно упоминал в интервью: «Лабиринту Фавна» (2006), «Форме воды» (2017) и «Пиноккио» (2022). Некоторым кадрам я даю название, чтобы точнее объяснить мысль и смысловую связь.

В фильме противопоставлено два цвета. Первый из них — красный, символ сильной привязанность к чему-то. Этот акцентный цвет, как и мрачная палитра, скорее всего, взят из «Формы воды», где красный отражал вторжение чего-то живого, человеческого и чувственного в холодный мир контроля и изоляции.

Цвет связан с образом матери и стал для героя memnto mori». Потеря оставила глубокий след в детстве Виктора и во многом определила его стремление победить саму смерть. Привязанность героя к матери подчёркивается и другой повторяющейся деталью: на протяжении всего фильма Виктор почти всегда пьёт молоко. Молочно-белый оттенок постоянно соседствует с красным.

Страсть разгорается в одержимость. Сравнение Виктора с Прометеем не только дань уважения первоисточнику, но и развитие его личной драмы. В итоге одержимость смертью к ней и приводит.

Однако Виктор познает жизнь благодаря проводнику. В историях Гильермо насекомые это мост между двух мировов. Скрытая красота внутри нечто пугающего. Полностью стирает границу образ фавна и серафима в одном лице. Они повеливают насекомыми и координально меняют сутьбу героев. В фильме серафимом и фавном предстает энтомолог Элизабет. Героиня становится носителем одной из главных идей дель Торо — сострадания к «иному».