Функциональность еды на картинах эпохи Возрождения и натюрмортах

Утоление голода и жажды – одна из базовых потребностей не только человека, но и любого другого живого существа. Однако помимо того, что еда нам нужна для выживания, мы склонны придавать ей особое значение. Казалось бы, настолько бытовая вещь, окружающая нас везде, будь ты дома, на улицах города, или в поле близ деревни, может обрести собственный уникальный смысл. Именно такая необычность и привлекла меня, заставив глубже погрузится в историю придания смысла различным блюдам, которые сейчас мы воспринимаем как конкретные символы, опираясь на их визуальную составляющую, выраженную на холстах различных художников.

Отбирая картины для своего исследования, в первую очередь я обращал внимание на их тематику – художественные работы разных тематик могут использовать нарисованную на них еду для совершенно разных функций, так что их систематизация являлась необходимой мерой. Не менее важным было и разделение картин по принципу расположения объектов пищи: подход к анализу картин, где блюдо выступает на первом плане, и картин, где оно является фоновым предметов существенно различается из-за глубины смыслов, заложенных в изображенную еду и напитки.

Структура исследования основана на результатах отбора картин: блоки разделены на картины с религиозными сюжетами, портреты и зарисованные сцены светской жизни, и изображения бытового характера. Отдельным блоком вынесены натюрморты и прочие картины, в которых объектом первого плана выставлена еда и напитки.

Выбор текстовых источников для анализа осуществлялся согласно соответствиям критериям темы моего исследования – несмотря на глубокий символизм еды в искусстве, книг, художественных и научных работ, нацеленных на раскрытие этой темы, оказалось немного. Не менее важным было ознакомление с историей появления и развития жанра натюрморта, главным объектом композиции которого в большом количестве случаев и выступает какое-либо блюдо, или напиток.

Ключевым вопросом, поставленным перед собой в рамках проведения исследования я считал предметность и смысловую нагрузку еды на картинах. Моя гипотеза заключается в том, что любой объект пищи, изображенный на картинах эпохи возрождения, не только сам по себе являлся больше, чем фоновым предметом, но и отдельные блюда несут устоявшийся строгий смысл, или выполняют чёткую функцию, заложенную в них художником. Так же еда может быть не только символом, основанным на ассоциациях, которые всплывают в головах у большинства из представителей общества зрителей визуального произведения при созерцании определённого блюда, а предметом личных переживаний автора, в который он вкладывает смысл на основе собственных отличительных представлений, или опираясь на события из собственной биографии. Определённый исторический контекст так же часто влияет на роль еды на картинах, придавая еде значение меры общего благополучия, выражая общее настроение исторического периода.

Дюрер в своей двухсоставной картине изобразил одних из главных персонажей христианской религии - Адама и Еву, родоначальников всех людей на земле. Не удивительно, что основное внимание уделяется именно их персонам, однако не менее выразительным за счёт яркого цвета и композиционного выделения стало яблоко. На части Евы отчётливо виден и змей искуситель, нависший над ветвью с яблоком. Запретный плод символизирует грехопадение, на которое пошли родители человечества, а его внешняя привлекательность и детальная прорисовка помогает понять, насколько сладок и манящ был зов укусить плод Дерева познания добра и зла. Яблоко получило пожалуй самый узнаваемый устоявшийся образ, не раз используемый разными авторами для отражения греховности действий, или скорого грехопадения.

Не менее важным символом христианской религии является хлеб и вино. Согласно Библии, вино - это кровь Христова, а хлеб - плоть его. Именно поэтому на тайной вечеря, когда Иисус рассказывает о предательстве, его ученики едят эти два блюда, как бы поглощая тело самого Христа. Этот элемент стал обязательным для всех визуализаций этого события, и Леонардо да Винчи сделал важный акцент на тянущемся первым вкусить хлеб Иуде (мужчине на левой части картины в зелёно-голубых одеяниях), как бы намекая зрителю, кто именно пойдёт на предательство Христа. Так образ устоялся не только в литературе, но и стал важной визуальной частью многих картин, включая как прочие вариации тайной вечеря, так и иные произведения, касающиеся религиозной темы.

Однако не только в христианстве, но и в древнегреческой мифологии яблоко обрело собственный сакральный смысл, впрочем такой же негативный. Яблоко раздора, которое Парис должен дать самой прекрасной богине, стало символов ссор, споров и зависти. Рубенс на своей картине 1636-го года умело изобразил его так, что зритель сразу поверит, что это плод достойный богов - идеально круглой сферой золотого цвета. То, с какой осторожностью Гермес держит его в руке и как богини пристально смотрят на него подчёркивает его мнимую важность, ради которой богини Олимпа готовы затеять целый суд, с завистью желая получить его себе. Впрочем, как визуальный образ, яблоко изображалось и как простой красный спелый плод, что конечно не меняло общего смысла.

Еда помимо мотивов, вложенных в неё религией и мифологией, часто исполняет функцию меры богатства и благополучия. Чем больше блюд на столе - тем богаче пиршество, а значит те, кто его организовал, являются людьми с высоким социальным статусом. Присутствие на картинах продуктов, не типичных для Европы, так же часто обозначает достаток не взирая на количество - даже один "заморский" фрукт был настолько дорогим, что позволить его могли себе только обеспеченные люди. Например картина Веронезе, несмотря на наличие Христа в центре композиции, больше говорит нам именно о социальном благополучии жителей Каны, чем о первом чуде Иисуса, что можно понять по богатом на ягоды и фрукты столу, который, в случае религиозного мотива картины, украшали бы хлеб и вино.

Довольно часто именно апельсин становился признаком богатства - спелый оранжевый плод своим видом и вкусом сам по себе заявляет, что он является отражением материального благополучия, так что нередко на портретах его изображают в руках людей, или на заднем плане.