Голубой и розовый. От нейтрального цвета к гендерному коду и обратно

Данный проект является учебной деятельностью студента Школы дизайна. Данный проект не является коммерческим и служит образовательным целям.

Цвет редко бывает лишь эстетической категорией. Например, в культуре он действует как система знаков: сообщает о статусе, о принадлежности, об эмоции, о власти и о норме ещё до того, как человек начинает читать текст или распознавать форму. Именно поэтому история цвета — это не история вкуса, а история социальных отношений. Голубой и розовый представляются сегодня естественными маркерами пола, будто их связь с мальчиком и девочкой существовала всегда, однако это одно из наиболее успешных культурных изобретений XX века.

Цвет может сообщать: статус, принадлежность, дистанцию, власть. В европейской культуре дорогие пигменты служили знаком привилегии: пурпур означал суверенность, ультрамарин — сакральную ценность, золото — богатство и божественный свет. В истории цвет не украшал предмет, а подчёркивал его место в мире.

Гендер закрепляется в культуре не только через законы, воспитание или язык, но и через зрительные формы. Общество учит различать «мужское» и «женское» задолго до осознанного понимания этих категорий — через одежду, позу, причёску, игрушку, интерьер и цвет. Визуальный код действует раньше объяснения: ребёнок сначала видит норму, а затем усваивает её как естественную.

Голубой и розовый оказались в центре не из-за «природной» семантики, а потому что они удобны для бинарного различения: визуально контрастны, легко запоминаются и просто воспроизводятся в массовом производстве. Их значение формируется через многократное повторение одного простого правила, придуманного самими людьми.

Важно, что сама система работает ретроспективно: закреплённое правило начинает восприниматься как естественное, хотя изначально оно было результатом исторической случайности и культурного выбора.

Норма в вопросе цвета формируется постепенно, через повторение одного и того же визуального различия, которое со временем становится очевидным.

Отсюда ключевой вопрос исследования: каким образом исторически изменчивая визуальная система становится воспринимаемой как естественная и обязательная.

Отсюда ключевой вопрос исследования: каким образом исторически изменчивая визуальная система становится воспринимаемой как естественная и обязательная и почему сегодня так много людей, кто несогласен с привычной всем системой, сформированной целым столетием.

Исследование объединяет историю искусства и анализ повседневных изображений, которые показывают цвет, как способ передачи смысла. Именно эти форматы (реклама, постеры, журналы, упаковка товаров и т. д.) наиболее ярко показывают, как закрепляются повторяющиеся цветовые коды, включая гендерные. Реклама и дизайн не только отражают нормы, но и постоянно их закрепляют их в сознании через повторение.

1. Цвет вне гендера: доиндустриальное общество
2. Символика цвета в раннем искусстве
3. Когда традиция начала меняться?
4. Начало 20-ого века: начало преобразования
5. "Журнальные советы"
6. 1940-е: новые изменения
7. Послевоенное возрождение традиций
8. Дизайн интерьера для детей
9. 1960-ые и 1970-ые: бунт - высшая форма признания
10. Унисекс
11. 1980-1990-е: усиление кодов
12. Конец XX века
13. Итоги
14. Источники

В более ранний период цвет и гендер не имели никакой связи между собой. Историки костюма отмечают, что в доиндустриальных обществах цвет одежды подчинялся только стоимости пигмента и указывал в основном только на социальный статус.

Детская одежда долгое время оставалась гендерно нейтральной: детей одевали одинаково, чаще в светлые ткани. Тут скорее дело в практичности: это сегодня белый цвет считается слишком марким и подходит больше для торжеств, а когда-то это был единственный цвет, который прекрасно «брали» все отбеливающие средства и не оставляли при этом после себя никаких следов.

Помимо этого, практически всех без исключения одевали в платья: опять же в целях практичности, ведь в таких одеяниях гораздо легче было поменять подгузник, а подросшим детям ― пользоваться туалетной комнатой.

Чуть позднее белые цвета сменились пастельными, которые также еще долго ассоциировались с младенческим возрастом, но несмотря на это мальчики (до 6-8 лет) все так же ходили в платьицах ради удобства. Более того, в западном мире было даже особое мероприятие под названием бричинг (breeching, что дословно переводится как «бриджи»), когда мальчика торжественно переодевали в бриджи, и после он к платьям уже не возвращался. Это был некий обряд инициации, он означал, что отец будет больше участвовать в жизни мальчика. Девочки оставались в тех же платьях, но их крой постепенно усложнялся по мере взросления.

Когда дети вырастали из младенческого возраста, их переодевали в цветную одежду. Тут как раз и начиналось самое интересное: цвета преимущественно никак не соотносились с полом. Однако все же было небольшое правило касательно розового и голубого: первый был традиционным цветом мальчиков, а второй ― девочек.

В религиозной культуре цвет связан в первую очередь с сакральным значением. Строгая система знаков и смыслов в церковном искусстве цвет не меняется от контекста и не допускает вариативности.

Ключевой пример — голубой цвет, который становится знаком чистоты, а красный — силы и власти.

Голубой цвет напрямую связан с Девой Марией. По этой причине все оттенки синего, в том числе и голубой, связывали с женственностью и невинностью.

Синий цвет занимает особое положение ещё и как один из самых ценных с материальной точки зрения. Ультрамарин, из которого получали оттенки голубого, был одним из самых дорогих пигментов в средневековой ренессансной традиции. Его использовали крайне избирательно.

Розовый ― являлся оттенком красного, цветом победителя, символизирующем силу, а значит, он определенно подойдёт молодому мужчине.

Считается, что одна американка оказала довольно сильное раннее влияние на гендерное изменение правил использования синих и розовых цветов на территории США и Европы. Речь идёт о классическом произведении Луизы Мэй Олкотт «Маленькие женщины», когда одна из героинь романа Эмми отличает новорожденных близнецов своей сестры, подарив девочке розовую ленту, а мальчику — синюю.

И поскольку основными читателями романов Луизы Мэй Олкотт были молодые женщины, которые в будущем сами становились матерями, а затем и бабушками, то многие из них как раз и были теми, кто начал осуществлять переходить от традиционных правил и ассоциировать розовый цвет с девочками.

В связи с ростом индустриального производства и развитием универмагов начало 20-го века стало периодом, когда детская одежда перестала изготавливаться под индивидуальной заказ, а стала продуктом крупных производителей. Вместе с этим у производств возникла необходимость упрощении дизайна детской одежды - чтобы себестоимость была меньше, а прибыль больше.

Так, после упрощения лекал и декоративной отделки, цвету в одежде стали придавать более важное значение.

Именно универмаги повлияли на трансформацию и более скорый переход к новым ассоциациям среди цветов. Через витрины и готовые комплекты одежды формировалась представление о правильных сочетаниях. Примеры многократно повторялись не только на витринах, ну и в рекламных журналах, где публиковали рекомендации о том, какой цвет подходит детям разного пола и возраста, опираясь на психологические принципы. Неисключено и то, что производители того или иного бренда выкупали рекламы и статьи, чтобы привлечь клиентов на свою сторону и сформировать новые, удобные им потребительский паттерны в выборе одежды.

Вторая мировая война радикально меняет структуру повседневной жизни, включая представления о гендере. Массовая мобилизация мужчин приводит к тому, что женщины занимают их места в промышленности, транспорте и административной сфере.

Так формируется новый визуальный женский архетип: в агитационных изображениях образ женщины изображается вместе с силой и выносливостью, ранее закреплённой за мужским образом.

В этих условиях цвет временно утрачивает свою гендерную строгость. Практичность и унификация выходят на первый план. Гендерные различия не исчезают, но отходят на второй план перед задачами выживания, производства и поднятия всеобщего духа.