История ударной установки. часть 3

Речные пароходы, танцзалы и новая профессия барабанщика

1910-е и 1920-е годы — это не только Новый Орлеан. Это ещё и движение музыкантов по стране. Джаз распространяется через гастроли, пароходы, театры, танцевальные оркестры, записи, ноты, шоу и миграцию музыкантов в Чикаго, Нью-Йорк и другие города.
Барабанщик становится частью профессиональной индустрии развлечений. Он должен уметь играть марши, танцы, рэгтайм, ранний джаз, сопровождать шоу, читать партии, реагировать на солистов, владеть trap set и быть достаточно гибким, чтобы не развалить ансамбль при первом же изменении темпа.
1917 выделяется как год становления New Orleans style drumming, а 1919 год — как переход к Chicago style drumming. Это хорошо показывает, что барабанная история уже движется не только по времени, но и по географии: стиль меняется вместе с городом, сценой и музыкальной средой.
В Новом Орлеане барабанщик был частью уличной, клубной, танцевальной и театральной жизни. В Чикаго музыка становится более городской, плотной, связанной с новыми площадками и новой аудиторией. Меняется звук ансамбля — меняется и роль барабанщика.

Запись против барабанщика: техника ещё не готова к его честности

Есть ещё один важный фактор: ранняя звукозапись.
Сегодня барабаны можно записывать десятками микрофонов, потом редактировать, компрессировать, чистить, двигать по сетке и делать с ними всякое цифровое насилие, после которого музыкант уже не всегда узнаёт сам себя. В 1910-е и 1920-е всё было иначе.
Ранняя акустическая запись плохо переносила громкие ударные. Бас-барабан мог перегружать запись, тарелки звучали резко, малый мог забивать ансамбль. Поэтому на первых джазовых записях барабанщики часто вынуждены были играть иначе, чем на сцене: мягче, с меньшим количеством бас-барабана, иногда заменяя отдельные элементы woodblocks и другими более «записываемыми» тембрами.
Это сильно повлияло на то, как мы сегодня слышим ранний jazz drumming. На записях он не всегда передаёт реальную мощность и разнообразие живой игры. Фотографии ранних барабанщиков часто показывают более богатые setups, чем можно услышать в сохранившихся записях.
И здесь возникает важная историческая ловушка: если судить только по ранним пластинкам, можно недооценить роль барабанщика. Но если смотреть фотографии, читать описания и слушать более поздние свидетельства, становится понятно: за кулисами записи ударная установка развивалась гораздо активнее, чем позволяют услышать старые технологии.
Техника записи ещё не была готова к барабанщику.

От эффектов к groove

В trap set ударник часто был мастером эффектов. Он изображал, подчёркивал, украшал, создавал сценические звуки. Но в 1910-е и 1920-е годы постепенно усиливается другая функция — groove.
Установка начинает всё меньше восприниматься как набор эффектов и всё больше, как центр ритмической энергии ансамбля.
Бас-барабан держит нижнюю опору. Малый даёт акценты, rolls, ответы и драматургию. Тарелки начинают формировать верхний слой. Low-boy добавляет короткий ножной металлический пульс. Тома и блоки дают цвет. Щётки расширяют динамику.
Всё это ещё не современный rock beat. До него далеко. Но появляется сама логика слоёв, на которой потом будет построена вся современная барабанная игра.
Установка становится не просто «тем, на чём играют ритм». Она становится системой управления движением музыки.

Что изменилось к концу 1920-х

К концу 1920-х барабанная установка уже заметно отличается от trap set конца XIX века.
• Во-первых, бас-барабанная педаль стала нормой, а не экспериментом.
• Во-вторых, малый барабан окончательно закрепился как центральный инструмент комплекта.
• В-третьих, тарелки получили большее значение, хотя современная роль ride и hi-hat ещё будет развиваться дальше.
• В-четвёртых, low-boy подготовил появление полноценного хай-хэта.
• В-пятых, барабанщик стал не просто сценическим шумовиком или «человеком с эффектами», а музыкантом ансамбля, который формирует пульс, динамику и взаимодействие.
• В-шестых, джаз сделал ударную установку не только техническим изобретением, но и музыкальным языком.
Это, пожалуй, главное. Можно придумать педаль, стойку, тарелку, крепление, том и ещё десять железок, чтобы барабанщик мог потом мучительно выбирать между ними в магазине. Но инструмент становится великим не тогда, когда у него появляется оборудование. Он становится великим, когда у него появляется язык.
В 1910-е и 1920-е годы у ударной установки начинает появляться язык.

Главное открытие периода: барабанщик становится собеседником

Главный итог этого этапа можно сформулировать так: барабанщик перестал быть просто человеком, который обслуживает ритм, и стал собеседником ансамбля.
• Он больше не только отмечает доли.
• Он слушает.
• Отвечает.
• Подталкивает.
• Сдерживает.
• Комментирует.
• Создаёт движение.
Да, внешне он всё ещё сидит за странной конструкцией из барабанов, тарелок, педалей, блоков и прочего музыкального хозяйства. Но внутри этой конструкции уже рождается новая профессия: jazz drummer.
Именно эта профессия станет основой для следующего большого скачка. Впереди — эпоха больших оркестров, танцевальных залов, radio age, совершенствование хай-хэта, рост роли тарелок, Gene Krupa, Chick Webb, Jo Jones и превращение барабанщика из человека в углу сцены в полноценную звезду ансамбля.
А пока запомним главное: в 1910-е и 1920-е ударная установка научилась не только звучать, но и разговаривать. И с этого момента популярная музыка уже не сможет быть прежней.
Продолжение следует…