От канона к состоянию: эволюция изображения человека в искусстве

Изображение человека кажется одной из самых привычных тем в искусстве. Мы постоянно встречаем фигуры, лица, тела, портреты, и вроде бы всё понятно. Вот человек, вот его схожий образ. Но чем внимательнее смотришь на разные эпохи, тем сильнее становится ощущение, что человек в искусстве не всегда был именно многогранной сложной личностью.

Мне стало интересно взять именно эту тему, потому что изображение человека кажется очень простым входом в искусство. Его легко узнать, с ним легко себя сопоставить, но при этом за этой привычностью скрывается много вопросов. Почему в разные периоды человеку уделяют такое разное внимание? Почему иногда художнику важно показать не похожесть, а роль? Почему в других случаях главными становятся тело, лицо или ощущение внутреннего напряжения?

Я постаралась собрать все эти мысли и выделить основной вопрос:

Структура:

В рубрике "Фигура по правилам" хотелось рассмотреть древнейшее искусство, в котором человек показывается как часть общего мира по идеологическим канонам.

Далее «Идеализированный образ человека» будет рассмотрен через античное искусство. В нём человек воспринимается через совершенную красоту "по золотому сечению".

«Человек как личность» представилось увидеть через римский портрет и искусство Ренессанса, так как там заметен интерес к характеру человека, его предпочтениям (через визуальные приёмы и композицию).

В «Сложный эмоциональный образ» важно будет рассмотреть искусство современников. Человек в нём обычно наглядно предстаёт как нечто непохожее само на себя, так как за внешними чертами, предположительно, стоит большее.

Чтобы исследование не было однобоким, показалось нужным посмотреть, в каждом из разделов, как все варианты изображения человека переосмысливаются в современности. Желание рассмотреть это появилось потому, в жизни часто можно заметить, на выставках и на сайтах музеев работы, которые явно отсылаются к прошлому, но сегодня в них будто появляется новый эмоциональный и необходимый обществу смысл.

Исходя из этого, источники подбирались так, чтобы они помогали смотреть на тему с разных сторон. Поэтому стало принципиальным обращенте к учебникам и общим работам по истории искусства, статьям о каноне и портрете, диссертационным материалам, а также современным исследованиям о внутреннем мире, памяти, эмоциях и способах выражения личности через внешний образ.

Для начала мы обратим внимание на человека, как на фигуру, собранную по правилам, путём обращения к древности. В древнем искусстве такое изображение связано не с «неумением» показать человека живо, а с другим мышлением о личности. Фигура должна была быть устойчивой и связанной с порядком мира. Поэтому тело, в основном, подчинялось канону, иерархии, ритуалу или представлению о власти. Человек изображался не таким, каким он случайно выглядит в жизни, а таким, каким он должен быть внутри этой системы [2].

Одним из первых примеров будет «Палетка Нармера». Здесь фараон изображён аномально крупнее остальных фигур и мы понимаем, что в жизни таких гигантов вряд ли встретишь. Это не ошибка масштаба, а осознанный приём. В древнем искусстве размер часто показывал значение человека в обществе.

Посмотрим на статую фараона Менкаура с богинями. Фигуры стоят фронтально и умиротворённо. В них нет случайного жеста или личного настроения. Это связано с египетским представлением о вечности и порядке. Канон помогал удерживать фигуру в устойчивой форме и связывал изображение человека с религиозной и социальной системой [12]. Поэтому Менкаур здесь не просто человек, а вечный образ великого непоколебимого правителя.

Современную перекличку с такой неподвижностью можно увидеть у Энтони Гормли в проекте “Another Place”. Его фигуры тоже стоят "как вкопанные". Они не рассказывают нам личную историю каждого человека. Но если у Менкаура приём связан с сакральной устойчивостью власти, то у Гормли они ощущаются совсем по-другому. Человек стоит на берегу перед огромным пространством горизонта. Та же строгая фигура уже говорит об одиночестве и человеческой уязвимости.

Дальше обратимся к «Стеле Нарам-Сина». В этой работе человек снова показан через иерархию, но внимательнее посмотрим на величественную позу. Его тело становится знаком силы. Индивидуальные черты здесь не так важны, потому что главное не личность Нарам-Сина, а его роль победителя.

В роспись гробницы Хнумхотепа II в Бени-Хасане особенно заметно, как тело человека собирается по правилам того времени. Голова и ноги показаны в профиль, плечи развёрнуты фронтально, глаз изображён так, чтобы быть узнаваемым. Автор показывает тело с тех сторон, где его части читаются лучше всего, как знаки. Человек становится не наблюдением с натуры, а продуманной визуальной формулой [4].

Давно обращала внимание на какую-то схожесть в работе “Walking in London”. Фигуры тоже предельно упрощены и подобают "человеческим знакам". Но знак тут уже в современности. Мы видим людей и понимаем, что они про нас. Каждый занимается условным делом и все они разнообразно выразительны или же...

Или же нет. Сопоставим с гробничными сценами с писцами, слугами и земледельцами Нового царства. В работе изображаются уже не правители, а обычные люди, как и в современном примере. Они схожи и воспринимаются лишь через функцию, которая занимает место в общей системе ценностей. Один несёт сосуд, другой работает в поле, третий участвует в ритуале. Поэтому возникает мысль, что предметность вокруг человека, еще не делает его уникальной личность.

После фигуры, собранной по строгому правилу, логично перейти к античности, так как это тоже значимый образ представления о человеке. Тело в античности становится самостоятельной ценностью. Художники начинают внимательнее смотреть на пропорции, равновесие, движение, пластику. Античное искусство ищет не конкретного человека, а его образ как идеала. Важно не то, какой он в жизни, а каким он может быть в представлении о гармонии и красоте [2].

Обратимся к «Дискоболу» Мирона. Тело уже не неподвижно, а изображается в динамичной позе. Но движение всё равно не выглядит случайным. Оно будто специально выбрано так, чтобы тело раскрылось максимально выразительно.