Свет и цвет как средства достижения иммерсивности в живописи Архипа Куинджи

1. Концепция
2. Погружение в пространство
3. Осязаемость среды
4. Эффект тишины
5. Эмоциональный климат
6. Заключение

Библиография

Источники изображений

"Иммерсивность — способ восприятия, создающий эффект погружения в искусственно созданную среду" [1].

В широком смысле это состояние, при котором зритель теряет ощущение границы между реальным миром и миром произведения.

Когда современный человек слышит слово «иммерсивность», первое, что приходит на ум - технологии. Очки виртуальной реальности, видеоигры, мультимедийные инсталляции или иммерсивный театр. Все это воздействует сразу на несколько органов чувств: зрение, слух, осязание, обоняние, а иногда даже вкус. Цель одна: заставить вас забыть, где вы находитесь на самом деле. Ваш мозг буквально принимает происходящее за реальность

Архип Иванович Куинджи (1842–1910) — русский живописец, чьё имя неразрывно связано с революцией в пейзажной живописи XIX века. Его принято относить к направлению люминизма — течения, в котором свет становится не просто элементом пейзажа, а его главным содержанием. Художник дружил с химиком Дмитрием Менделеевым и физиком Фёдором Петрушевским, вместе с которыми изучал оптические свойства цвета и экспериментировал с составом красок. Его живопись была не интуитивной, а глубоко осмысленной работой со светом как физической материей

Куинджи достигал эффекта полного погружения не имея ни 3D-очков, ни объемного звука. У него была только статика, плоский холст и краски. Смотря на его полотна, зритель чувствует не просто изображение ночи или заката, а физическое присутствие в моменте: кожу обдает воображаемой речной прохладой, а в ушах звенящая тишина. Это не созерцание со стороны, а акт соучастия, где статичная картина оживает за счет внутренней динамики цвета и света, превращая наблюдателя в настоящего участника сцены

Моя гипотеза заключается в том, что Куинджи добивался эффекта иммерсивности акцентируя свое внимание на детальной проработке света и цвета в своих работах, чем и заставлял мозг зрителя самостоятельно достраивать объем, глубину и даже звуки природы, превращая картины в реальный физический опыт

Я решила построить это исследование опираясь на вид ощущений, которые зритель испытывает при рассматривании его полотен. Для каждой категории я старалась подбирать яркие и разные, с точки зрения использованных приемов, работы

Когда человек смотрит на картину, он фактически смотрит на одну плоскость. Но если говорить о произведениях Куинджи, то эта плоскость превращается в пространство, которое либо затягивает тебя внутрь, либо будто окутывает со всех сторон, стирая физические границы полотна. Эффект погружения в пространство разнится в зависимости от того, какой прием работы со светом используется в том или ином объекте живописи

Полотно "Степь" - прекрасный пример случая, когда пространство картины словно обволакивает, создавая впечатление, что степь бесконечна. Хочу подчеркнуть, что в данном случае создается не только эффект безграничности, но и ощущение, что тебя затягивает внутрь. Градация цвета от наиболее светлых оттенков к темным, идущая от середины полотна к краям, создает такой комбинированный эффект. Небо занимает большую часть холста и написано плавной цветовым переходом. Цвет горизонта отличается от оттенка неба, но очень близок к нему, что создает ощущение ухода земли вдаль, что где-то там в бесконечности горизонт и небо сливаются друг с другом. Ключевая особенность картины - легкий туманный свет исходящий от горизонта. Он концентрируется в середине и постепенно исчезает по мере приближения к краям картины, создавая эффект "световой дыры". Подобная игра цвета и света погружает нас в пустоту, создавая иллюзию бескрайней степи

У картины "Радуга" похожий эффект, но здесь безграничность создается не за счет пустоты, а за счет динамики света: столкновение уходящей грозовой тучи и прорывающегося солнечного света. Яркий световой контраст между темно-серым небом и светло-зеленой, местами даже желтоватой землей, цветовой контраст между радугой и небом вовлекает зрителя вглубь, к источнику света, что заставляет пространство казаться бесконечно глубоким.

Радуга - самая яркая контрастирующая точка картины. Фактически радуга - это результат преломления света, и Куинджи написал ее соответствующе: яркие, но невесомые полупрозрачные цвета в центре, меркнующие, постепенно исчещающие ближе к краям холста. Свет и кольцеобразная форма радуги создает эффект купола, внутри которого оказывается зритель.

Усиливает эффект глубины уходящая вдаль и плавно исчезающая дорога, которая начинается темно-серым "мокрым" оттенком и оканчивается светлым, почти сливающимся с цветом травы

У полотна "Красный закат" пространство не "обнимает" зрителя, а накрывает резким напором.

Ключевые световые точки, привлекающие все внимание на себя - солнце и отражение его света на воде. Хочется отметить, что композиция по центру имеет весомую роль в создании пространства картин Куинджи. Солнце - самая яркая световая точка, находится в самом центре. Исходящий от нее градиентом свет, начиная с светло-желтого доходя до красно-оранжевого, "наступает" на зрителя, охватывает все пространство. Можно четко отследить линию, как свет создает эффект "туннеля", начиная с залитой красным маревом земли, которая подводит нас к такому же яркому отражению на воде, а отражение ведет нас к солнцу. Свет создает четкую линию к центру композиции и рождает глубину

Смотря на некоторые картины, мы можем "почувствовать" температуру внутри, ощутить как нас обдало воздухом или захотеть запустить свои руки в густой туман. Пространство превращается в среду

Глядя на картину "Эльбрус. Лунная ночь", зритель чувствует холод - не как метафору, а почти как телесное ощущение. Здесь цвет используется как температура. Полотно решено в холодной части спектра: синий, сине-зеленый, серый. Это цвета мороза, прохладного горного воздуха. Теплых оттенков в картине почти нет, и это отсутствие тепла зритель воспринимает буквально.

Куинджи подбирал палитру так, чтобы краски усиливали друг друга вплоть до создания иллюзии свечения: снежная вершина написана почти белым с холодным голубоватым отсветом, а темно-синие склоны вокруг усиливают ее свечение через контраст. Этот контраст создает ощущение суровости - пространства, где живому существу нет места. Только одинокие снежные горы и лунный свет

"Эльбрус" оказывает влияние на зрителя через отсутствие тепла, а "Красный закат" - через его избыток. Несмотря на то, что эти два произведения являются антиподами, оба построены по одному принципу: один мощный источник света организует все пространство вокруг себя и втягивает зрителя внутрь. В "Эльбрусе" - это лунный свет на белом снегу, а в "Красном закате" - слепящее солнце. У картин противоположные группы цветов(холодные и теплые оттенки), но они достигают одного результата: зритель перестает просто смотреть на картину и оказывается "внутри", замерзая от холода или задыхаясь от жары.

Хочется отметить, что от белой вершины веет одиночеством, в то время, как от красного заката такого ощущения нет

Промозглый осенний день, грязь, туман и тяжесть. Вот о чем думает зритель, когда смотрит на картину "Осенняя распутица". Зелено-коричневая земля, темные, почти черные борозды от колес, сине-серое небо - и все это укутано густым и тяжелым туманом. Куинджи выстроил палитру так, чтобы в ней не было ни одного теплого акцента, ничего, что могло бы создать хоть капельку тепла. Коричневый оттенок здесь "грязный", вымоченный водой. Зеленый - блеклый, точно не живой. Подобное цветовое решение вызывает тоску.

Главный инструмент атмосферы в этом полотне - туман, написанный как плотная, будто осязаемая среда. Деревушка на заднем плане едва заметна, будто растворена в этом тумане. Серо-голубой оттенок тумана усиливает ощущение промозглости. Темный силуэт голого дерева на фоне серого неба усиливает общую бесцветность и холод

Аналогично "Эльбрусу" и "Красному закату" в "Тополях" Куинджи создает ощущение летнего зноя через цвет как физическую температуру. Палитра картины - охра, выжженный коричнево-золотистый, беловатое раскаленное небо - это не радостные летние краски, а краски тяжелого, пыльного полудня. Свет рассеян и неподвижен, теней почти нет. Темные кроны тополей подчеркивают духоту пространства

В отличие от вышестоящих примеров, "После дождя" - полотно о моменте перехода: гроза кончилась, но воздух все еще пропитан влагой. Главный световой прием - резкий контраст между темной свинцовой тучей и единственным лучом солнца, который выхватывает из серости ярко-зеленую полосу мокрой травы. Именно это столкновение темного неба и внезапной вспышки света создает физическое ощущение послегрозовой свежести. Зеленый здесь холодноватый, с синеватым подтоном - цвет травы, которая еще отражает затянутое небо. Туча при этом не монотонная, в ней множество оттенков, и эта сложность передает ощущение воздуха, насыщенного влагой. Передний план с камышами и темной водой усиливает эффект. Свет фиксирует момент между бурей и тишиной, и зритель замирает именно в этой точке