Визуальная антропология чувства у Марка Шагала и Анри Матисса

Любовь в европейском искусстве XX века перестала быть исключительно сюжетом-она стала оптикой. Но если для сюрреалистов любовь-это поток бессознательного, как, например, на полотнах Хуана Миро, а для экспрессионистов-это крик души, вихрь эмоций, то Шагал и Матисс предлагают два альтернативных, почти утопических регистра. Оба мастера работали с фигурой пары, оба писали одну и ту же женщину годами: Шагал-Беллу, Матисс-Лидию Делекторскую (хотя Анри не был моногамен в жизни, но в живописи его идеальная «парная фигура»-это не конкретная женщина, а тип одалиски. Однако его многолетние отношения с Лидией Делекторской (секретарь, муза, модель) и его фиксация на одном жесте обнажённой создают эффект «долгой любви» в рамках формального поиска), но результат радикально отличается, хотя техники и направления в искусстве похожи в некоторых деталях-упрощении форм, работе с цветом, передающим эмоции и настроение. Но почему были выбраны именно Шагал и Матисс? Оба избегают трагического модуса в изображении любви. Работы художников представляют разные онтологии тела: одно тело летит вопреки законам физики, другое, наоборот, подчинено ей, танцуя в согласии с миром. Мастера делают любовь центральным сюжетом, а не периферийным жанром. Оба создали узнаваемую, легко тиражируемую иконографию чувства. Только сравнение Шагала с Матиссом даёт чистую оппозицию между нарушением и порядком, между чудом и ритмом, между биографией и типом. Именно поэтому исследование сосредоточено на них.

Образ любви у Шагала строится на нарушении гравитации и логики тела (любовь делает человека летающим, перевернутым, многочастным), тогда как у Матисса любовь проявляется через идеальную подчиненность ритму и цветовому полю. Если Шагал показывает любовь как чудо, которое ломает физику и правила, то Матисс-как оргастическое слияние с космосом, где нет верха и низа только потому, что всё есть декоративная поверхность.

Как различные онтологии тела (тело-нарушитель и тело-мелодия) формируют два несовместимых визуальных высказывания об одном и том же чувстве?

Исследование построено как визуальный диалог из трёх актов: Тело любви Лицо и жест Цвет и пространство

Марк Шагал и Белла Розенфельд встретились в Витебске, когда ему было 19, ей-16. Он пришёл под её окно петь, а она засмеялась и закрыла раму, но с этого дня они были неразлучны. Она стала его главной музой: почти все женские фигуры на его картинах-Белла. Они поженились в 1915 году, пережили революции, войны и эмиграцию. Белла верила в него, кормила, переводила, спала с его картинами на коленях. В 1944 году в США она умерла от заражения крови, так как антибиотиков в военном госпитале не было. Шагал плакал девять дней подряд. Потом писал её ещё 40 лет. Женился снова, но признал: «В каждой картине, которую я пишу, живёт Белла». Он нёс её письма в нагрудном кармане до самой смерти в 1985 году. На его полотнах они навсегда вместе.

Лидия Делекторская пришла к Матиссу сиделкой его больной жены. Однажды он попросил её "не двигаться", когда она села, скрестив руки на стуле, положив на них голову-так она стала его главной музой. Лидию уволили, она пыталась застрелиться, но выжила. Матисс перестал работать, не спал, сердце сдавало. Амели ушла сама, а 14 июля 1939 года Лидия пришла к нему с полевыми цветами. Они больше не расставались 15 лет. Она формально осталась служанкой-жила в мансарде, обращалась к нему на "вы". Но когда рак приковал его к постели, именно она стала его руками: девушка смешивала гуашь для вырезок, вела его дела. Он рисовал её до последнего дня. После его смерти она хранила только его рубашку. В 87 лет покончила с собой с одной просьбой: "Положите рубашку Анри Матисса рядом со мной".

Мотив полёта у Шагала становится универсальным языком для передачи чувства, которое невозможно объяснить словами. Любовь у художника отрывает от земли, возвышает, отстраняет от других людей, и это проявляется в самой пластике тел, их неестественных позах, отсутствии видимой опоры и опустошенных улицах города. Для Шагала во время полета с возлюбленной не существует ничего, кроме Божественного-на что указывает храм на работе творца-а также самих чувств героя, что можно заметить благодаря телам, которые слились, хрупко и нежно поддерживая друг друга во время уединенного парения над городом. Важно отметить, что и у Шагала, и у Беллы на полотне "Над городом" изображена лишь одна рука, а также изображены они в разной манере- Шагал-в кубизме, Белла- в более плавных линиях. Это вновь подчеркивает, что влюбленные дополняют друг друга и именно это сочетание создает характерный для художника полет.

Фигуры Беллы и Марка парят в воздухе над Витебском. Тело мужчины перекошено, он почти падает, удерживая партнёршу. Отсутствует анатомический центр тяжести, законы физики не подчиняют сильные чувства парящих. Нога согнута под неестественным углом. Крыши домов показаны сверху, но фигуры-сбоку, таким образом, нарушая законы перспективы. Шагал не изображает полёт, он изображает опровержение гравитации как прямое следствие чувства. Любовь здесь-сила, равная ветру-бушующей, неуправляемой стихии.

У Шагала можно проследить в работах любовь не только к Белле, но и к Витебску-его родному городу, присутствующему почти на всех полотнах художника. Сам художник признавался, что побоялся слишком сильных эмоций, с которыми просто не сможет справиться, поэтому отказался вернуться в родной город. Таким образом, рассматривая и анализируя образ любви на картинах Шагала, важно акцентировать не только на человеческом образе Беллы, но и на топологическом образе Витебска.

Пять обнажённых фигур, взявшихся за руки, объединенные любовью к музыке фарандолы и танцу. Ноги касаются земли, они подчинены физике, но их тяжесть не ощущается, в отличие от весомости. Никакого полёта, однако, несмотря на это, благодаря тесной композиции, чувствуется ритмичность, сплоченность, динамика, объем, будто они продолжат свой танец, вот-вот сломав рамки картины. Тела идеально пропорциональны (в отличие от искажённых тел Шагала). Любовь здесь не нарушает законов природы, она гармонично становится ее частью.

Первое, что, на мой взгляд, бросается в глаза при просмотре этой работы- неестественная, вывернутая шея Шагала ради возлюбленной. Он вновь воодушевленно летит рядом с ней. Такая поза показывает, что мужчина готов пребывать в неудобном, неестественном положении, чтобы быть ближе к девушке. В отличие от Матисса, где жест зачастую ожидаемый, здесь жест неловок, необычен, Марк делится очень личной, трогательной сценой. Любовь у Шагала — это всегда узнавание определенной женщины, поэтому лица конкретны, Белла узнаваема во всех работах, а она сама прописана детально, нежно, плавно.