Визуальное повествование в «Благих знамениях»

В узких кругах ходит такая шутка — «не зовите фанатов „Благих знамений“ на картошку, они копают слишком глубоко». Конечно же, здесь присутствует лишь доля шутки. Когда я посмотрела этот сериал впервые в далёком 2019-м году, я сразу же поняла, что влюбилась, и эта любовь не отпускала меня ещё много времени. Вследствие чего я знала каждую серию покадрово. Несмотря на это, каждый раз возвращаясь к нему после обновления своих знаний в сценарном мастерстве, актёрской игре, операторской работе, монтаже и даже английском языке, я всегда находила что-то новое. За именно то чувство, что что бы я ни делала, эта история навсегда останется умнее меня, я её и ценю.

Мне, как художнику, больше всего важно разобрать нарратив, вложенный только лишь в видеоряд произведения. Для этого я задалась вопросом: как многое было продумано заранее в сценарии, и как многое было создано руками тысячи профессионалов, работавших в производственной команде?

Гипотеза исследования состоит в том, что сценарий — несамостоятельный материал, который изменится далеко не один раз в течение съёмок.

Хочу отметить, что первый сезон для меня — единственный, никакие продлолжения в мире моей головы не существуют, поэтому здесь рассматривается только он. Всё дело в бесчисленном количестве сомнительных и очень сомнительных решений в каждом аспекте каждой серии дальше первого сезона.

Довольно превосходная и достаточно недвусмыслення книга сценария Благих знамений:

КАРТОЧКА ДЛЯ НАДПИСЕЙ: ВНИМАНИЕ: ВЫЗЫВАНИЕ АРМАГЕДДОНА МОЖЕТ БЫТЬ ОПАСНО

КАРТОЧКА ДЛЯ НАДПИСЕЙ: НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПОВТОРИТЬ ЭТО ДОМА

ЭПИЗОД ЗАКАДРОВОГО ГОЛОСА БОГА

Простая анимация. Сначала мы видим Большой взрыв и УЧЁНЫХ. Ускоритель частиц ЦЕРН. На фоне этого мы слышим голос мудрого и рассудительного рассказчика. Может ли это быть голос БОГА?

БОГ (ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС) Настоящие теории о появлении Вселенной утверждают, что если она вообще была создана, а не просто началась, так сказать, неофициально, то её день рождления случился десять-двадцать миллиардов лет назад. Земле же должно быть около четырёх с половиной миллиардов лет. (звуковой сигнал) Эти даты неверны.

Теперь мы видим древних ученых, работающих со счетами, свитками и обрывками пергамента…

В произведении присутствует рассказчик, им является Бог. По сюжетной задумке персонаж Бога — и есть режиссёр-постановщик пьесы, которую она нам показывает. Как режиссёр, создатель, она не может и не захочет ломать самостоятельно созданную внутреннюю четвёртую сцену, взаимодействуя со своими героями. А значит, она всегда должна оставаться за кадром. Режиссёру и художникам нужно было решить, что зритель будет видеть.

Сама Бог знает, что зритель составляет мнение о ней и о её пьесе именно по этой сцене, поэтому ей важно понравиться нам. Поэтому она сама делает вступительный ролик. Задача производственной команды — с помощью в том числе визуальных кинематографических средств выразительности передать её характер.

В первую очередь нельзя было использовать никакие религиозные мотивы как главные. Основное время действия — современность, и Богу здесь ничего не стоит говорить обычным современным языком. В произведении присутствуют локации Рая, Ада и планеты Земля. Но Бог всесильна, и ничто так не отразит её неограниченные способности, как космос, который служит в ролике задним фоном.

Первое, что мы видим — непереводимую игру слов. Сначала на весь экран выводится надпись «WAR» ("ВОЙНА"), которая, отдаляясь, становится словом «WARNING!» («ВНИМАНИЕ!») И действительно, сюжет посвящён надвигающейся войне. К слову, каламбур не планировался в сценарии. Предупреждение ниже («Дети! Устраивать Армагеддон может быть опасно. Не пытайтесь повторить это дома.») абсурдно и саркастично, как и слова в гороскопе на последний день перед концом света про салат. Это лишняя, иногда само собой разумеющаяся информация, которую Бог нам даёт, потому что считает это смешным.

Общий монтаж довольно нервный, припадочный: множество деталей, больших и маленьких, скорее всего должны были демонстрировать богатство и проработанность проекта Бога. Все детали двигаются, иногда как бы зависая, дёргаясь. Часто слышны звуковые эффекты, без которых можно было бы и обойтись. Иначе говоря, ей важно наше внимание.

В итоге, за 2 минуты мы можем сказать, что Бог эксцентрична, она любит хаос, азарт, ставки, абсурд и иронию. Что, суммируя, очень жестоко. Как и почти все события, которые она и устроила. В дальнейшем Бог сама ещё не раз предложит своему зрителю посмеяться над беспомощностью и отчаянием героев, которых и привела в эту точку. Может быть, она осознаёт свой садизм, а может быть и нет. Важно то, что мы знаем о нём с первых же минут сериала, тон повествования задан крайне удачно.

Довольно превосходная и достаточно недвусмыслення книга сценария Благих знамений:

Это грязный офис. Там довольно темно, что хорошо, потому что мы не хотим видеть существ, которым Кроули докладывается, слишком отчётливо.

Никто не говорил, что в Аду не может быть лавы, жары, котлов и вил, которыми пытают грешников. Это бы сделало условия бюрократических отделов действительно невыносимым. Но, скорее всего, художники по декорациям и режиссёр решили, что это слишком примитивно. Взамен, Ад выглядит как место, которое вполне может существовать в реальности. Все комнаты тесные, и, как будто этого мало, все они захламлены тем, что никогда не пригодится. А те приборы, что по работе всё же нужны, давно устарели. В едва освещённых коридорах всё вечно выходит из строя. И от этого только больнее там находиться, ведь создаётся ощущение, что всё можно было бы починить, если бы только у Ада были сотрудники нужной квалификации. Демоны не умеют создавать уют или хотя бы порядок, потому что и в их душах нет покоя.

Ад это тёмный лабиринт без выхода и без намёка на организованный и структурный подход, потому что все демоны потеряли часть рассудка после своего падения, и больше не способны функционировать упорядоченно в полной мере.

Довольно превосходная и достаточно недвусмыслення книга сценария Благих знамений:

Мы на верхнем этаже небосрёба, вид из которого входит на Лондон. Деловая встреча Азирафаэля очень похожа. Декор лучше.

Рай пуст. Мы не видим ни одной человеческой души, наслаждающейся благодатью, мы даже не знаем, есть ли они где-то вообще. Мы почти не видим никаких других ангелов, которые не участвуют в сюжете. Те, которые есть, бездействуют: бесцельно ездят на гироскутерах, болтают, просто ходят туда-сюда, никуда не спеша, ни с кем не общаясь по телефону и ничего не держа с собой в руках. Возможно, они проявляют стереотипию, но до этого никому нет дела. Ангелам нечего делать на работе, которая является смыслом их жизни.

Более того, в самом офисе практически ничего нет. Этаж за этажом является просто бетонной коробкой с плиткой на полу и полотке. Забавно, что в итоге от какого-либо декора, упомянутого в сценарии, отказались полностью.

Единственное, что привлекает внимание — вид из окна последнего этажа на сразу все чудеса света и самые узнаваемые человеческие постройки разом. Не важно, что такой вид невозможен, важно, что это всё ещё бездушная корпоративная картинка, созданная, чтобы понравится всем, а значит, всё ещё не вызывающая никаких эмоций.

Технологии в Раю шагнули ещё дальше человеческих, хотя на самом деле они всё ещё работают на силе сверхъестественной валюты — на силе чудес. Их устройства красивые, но бесполезные, в отличие от адских.

Рай бесконечен, как и его застой. Все ждут войны, ради которой каждому пришлось подавить свою личность. Пространство Рая — эхо первой войны между ангелами и мятежниками, впоследствии ставшими демонами. Это трагедия, которую все замалчивают, но внутри которой постоянно находятся.

Довольно превосходная и достоточно недвусмыслення книга сценария Благих знамений:

Его книжный магазин хаотичен, переполнен, великолепен, пыльный. Он сидит за столом, который заставлен книгами.

Деталей в книжном магазине хватит на отдельную книгу. Конечно же, в букинистическом должно быть очень много книг, особенно учитывая, что по сюжету он был открыт ещё в 1793-м году. Но это также и жильё Азирафаэля. Гипсовый бюст, десятки винтажных ручек, открыток, скатертей, подсвечников, любого декора и любых принадлежностей — это место спокойно могло бы быть барахолкой, и никто бы даже не удивился.

Многие из этих предметов наделены смыслом. Например: у Азирафаэля на полке над столом сесть статуя колесницы. Она сделана по диалогу Платона «Федр», где он и использует колесницу в качестве аллегории для объяснения своего видения человеческой души. Одна лошадь олицетворяет рациональность, вторая — импульсивность. Возничий — та часть человеческого сознания, которая должна этими лошадьми управлять, останавливая их от разделения в разные стороны. Из всего, что персонаж-гедонист мог бы поставить на уровень своих глаз на рабочем месте, он выбрал именно эту статуэтку.

Есть вещи, которые можно разглядеть, просто оставаясь внимательным. Одна очаровательная белая керамическая кружка с ангельскими крылышками вместо ручки, которую нам несколько раз показывают крупным планом — это смешно. Ещё четыре точно таких же на заднем фоне — это уже чересчур, даже если напрямую их никто не упоминает. Но в этом и есть суть. Азирафаэль врос с корнями в это место, врос вместе со своим не совсем здоровым накопительством, и едва ли в мире есть какая-то сила, способная его оттуда выселить.

Книжный это результат работы десятков человек, и это играет на глубину персонажа невообразимо сильнее, чем даже самое подробное текстовое описание.

Довольно превосходная и достаточно недвусмыслення книга сценария Благих знамений:

Квартира Кроули идеальна. Она очень белая и выглядит нежилой. Всё идеально. Единственное, что выглядит лучше, чем идеально — пышные комнатные растения.

Квартира Кроули не просто не обжита — она больше похоже на музей вещей, которые напоминают Кроули о каком-либо времени, чем на жильё, всё слишком неуютно строгое.

И сами комнаты, и интерьер выглядят холодными, за исключением трона. Но и на нём существу со змеиной пластикой движений неудобно сидеть из-за спинки в почти 90 градусов. Кроули смотрится лишним в собственном жилище.

В общем-то, он никогда и не давал понять, что это место для него важно, так что эта давящая атмосфера, в которую он сам себя загнал, не вызывает никаких вопросов.