Звучащая среда: как искусство учит нас слушать

Попробуйте на несколько секунд перестать читать и просто прислушаться. Скорее всего, вокруг уже происходит довольно много: за окном проезжает машина, где-то работает вентиляция, хлопает дверь, звучат голоса, гудит компьютер. Большую часть этих звуков мы почти не замечаем. Наше восприятие постоянно выделяет одни звуки и оставляет другие на периферии внимания. Мы замечаем то, что кажется важным в конкретной ситуации, а множество других звуковых сигналов остаются почти незаметными — иначе повседневная жизнь превратилась бы в непрерывный поток акустической информации, в котором было бы трудно ориентироваться. Но стоит изменить способ слушания — и привычное пространство кажется другим. Если вслушаться, город обнаруживает ещё одно измерение — звуковое. Оно складывается из движения транспорта, человеческих голосов, сигналов, гула техники, случайных шумов и коротких пауз между ними. У вокзала, двора, торгового центра или набережной — своё звучание, которое меняется в течение дня и вместе с самим городом. Одни звуки настолько прочно входят в повседневность, что становятся частью памяти о месте. Но меняются транспорт, технологии и городская инфраструктура — и вместе с ними меняется звуковая среда: привычные звуки исчезают, а на их месте возникают новые. Такую звучащую среду стали описывать через понятие саундскейпа, или звукового ландшафта. Оно позволяет воспринимать место не как набор отдельных звуков, а как целостную и постоянно меняющуюся акустическую среду.

В конце 1960-х — начале 1970-х годов именно такое отношение к звуковой среде стало предметом отдельного исследования. Канадский композитор Р. Мюррей Шейфер создал в Университете Саймона Фрейзера World Soundscape Project — проект, участники которого записывали и изучали повседневное звучание городов и других мест. В исследовательскую группу входили Брюс Дэвис, Питер Хьюз, Барри Труакс, Говард Брумфилд, Хильдегард Вестеркэмп и другие исследователи. Их интересовало не только то, какие звуки можно услышать в определённом месте, но и то, как они распределяются в пространстве, какие из них образуют постоянный фон, какие выделяются и становятся узнаваемыми приметами места — и как всё это меняется со временем. Один из наглядных примеров такой работы — карта, созданная в 1973 году в рамках исследования звукового ландшафта Ванкувера. На ней отмечен акустический профиль колоколов собора Святого Розария — территория города, в пределах которой был слышен их звон. Звук здесь буквально получает пространственную форму: его можно нанести на карту и увидеть, какую часть города он охватывает. Получается почти другая карта города — не улиц и зданий, а зон слышимости.

У звуковой карты может быть и более буквальное воплощение. В инсталляции Soundcities — Herd Above the Noise британского художника Стэнзы (Stanza) карта города превращается в физическую конструкцию из проводов, кабелей и сотен небольших динамиков. По ним воспроизводятся полевые записи, сделанные в разных городах мира. Материал для инсталляции Стэнза берёт из собственного проекта Soundcities, который он начал в 2000 году. Это открытый архив городских звуков: в нём собраны записи улиц, транспорта, голосов, механизмов и других повседневных шумов из десятков городов. Для Стэнзы город существует не только как видимое пространство, но и как сложная звуковая среда — с собственными ритмами, повторяющимися сигналами и постоянно меняющимся фоном. В Soundcities эти звуки перестают быть привязанными к одной точке на карте: их можно распределять по пространству, сочетать между собой и каждый раз собирать из них новую звуковую версию города.

У города есть звуки, которые невозможно услышать без специального устройства. Именно с ними работает немецкая художница Кристина Кубиш (Christina Kubisch) в серии «Электрические прогулки» (Electrical Walks). Участники получают специальные индукционные наушники и отправляются по городу, прислушиваясь к банкоматам, электронным табло, системам безопасности, транспортной инфраструктуре и другим техническим устройствам. Наушники улавливают электромагнитные поля и преобразуют их в слышимый звук. В результате привычные городские объекты неожиданно начинают «звучать»: они пульсируют, гудят, щёлкают, выстраиваются в ритмические последовательности. Это уже не привычный шум улицы, а другой акустический слой города, который существует постоянно, хотя человеческий слух непосредственно его не воспринимает. Слушатель при этом сам определяет, как будет звучать его прогулка. Достаточно приблизиться к устройству, отойти от него, повернуть голову или перейти на другую сторону улицы — и звуковая картина меняется. Обычный маршрут превращается в исследование невидимой инфраструктуры, пронизывающей город.

В «Тихой комнате» (The Silent Room) Ханса Оп де Бека звук становится частью произведения. Инсталляция, созданная в 2019 году на японском острове Сёдосима, занимает бывшее здание ассоциации производителей соевого соуса. Сначала посетитель снимает обувь, садится, пьёт чай, а затем входит в почти монохромное пространство: здесь есть пруд с кувшинками, цветущие деревья, камни, библиотека, рояль и фигуры детей с закрытыми глазами. Название обманчиво: комната не беззвучна. Оп де Бек специально для неё создал саундскейп из звуков и музыкальных мотивов, который звучит внутри инсталляции. Музыка здесь не иллюстрирует отдельные предметы и не рассказывает историю, а поддерживает состояние сосредоточенности и замедления, ради которого выстроено всё пространство. Такое произведение невозможно воспринять одним взглядом. Его нужно прожить во времени: побыть внутри, привыкнуть к обстановке, начать различать то, что сначала кажется «звуковым фоном». Здесь слушание становится таким же способом восприятия, как зрение.

Фотография сама по себе беззвучна, но мы часто почти автоматически достраиваем её акустически. Оживлённый перекрёсток вызывает в воображении шум машин и сигналы, лес — шелест листвы и голоса птиц. В проекте Imaginary Soundscape студии Qosmo это сопоставление изображения и звука выстроено алгоритмически. Система анализирует изображение и ищет в библиотеке полевых записей звук, который, по её расчёту, мог бы ему соответствовать. В результате фотография получает предполагаемый саундскейп — не запись конкретного места, а алгоритмическую версию того, как оно могло бы звучать. Именно это различие здесь особенно интересно. Алгоритм не «слышит» изображённое пространство и не восстанавливает его реальный звук. Он сопоставляет визуальные признаки с уже существующими записями и предлагает наиболее подходящую комбинацию. Поэтому возникающий саундскейп говорит не только о самом изображении, но и о том, какие связи между зрительным и звуковым заложены в системе. Саундскейп оказывается не только тем, что можно услышать в определённом месте, но и тем, что можно предположить, смоделировать и заново собрать.

Записанный звук можно не только сохранить, но и перевести в визуальную форму. В инсталляции The Great Animal Orchestra биоакустика Берни Краузе и студии United Visual Artists голоса животных, птиц и насекомых превращаются в движущиеся сонограммы — они распределяются на экране по частотам и времени, образуя сложный рисунок звучащей экосистемы. В основе работы — многолетний архив Краузе, записывавшего природные саундскейпы по всему миру. Для инсталляции были выбраны семь территорий — от Северной Америки до Центральной Африки и океана. Их можно одновременно слушать и наблюдать в виде сонограмм: каждый новый звук оставляет собственный визуальный след. Но это «многоголосие» имеет и другую сторону. Сопоставляя записи одних и тех же мест, сделанные в разные годы, Краузе обнаруживал, как меняется их акустическая насыщенность: некоторые звуки исчезают вместе с изменением экосистем и сокращением биоразнообразия. Звуковой ландшафт оказывается своего рода архивом — по нему можно судить не только о том, как звучит место, но и о том, что с ним происходит.