«Трансформеры»: технологический прогресс и государственное насилие

Трансформеры берут свое начало с Японии, где впервые разработали линию игрушек-роботов, трансформирующихся в различные транспортные средства. Идею и линию игрушек затем выкупила компания Hasbro, с чего и началось более углубленное развитие сначала мультфильмов, затем комиксов, фильмов и мультсериалов по «Трансформерам». Постепенно, «Трансформеры» стали обрастать разношерстным лором, а комиксы по «Трансформерам» превратились из простых рассказов про роботов-героев и роботов-злодеев с другой планеты в более многослойные истории для взрослых, как в сценарном плане, так и в визуальном. Картинки, показанные в комиксах, стали все больше зависеть от миростроения выдуманной вселенной, стали более «говорящими», а сюжеты, рассказанные в комиксах, все больше и больше походили на реальность, програнную через фильтр технократичного общества.

По своей семантике, трансформеры — не совсем люди. Тем не менее, трансформеры имеют гуманоидное телосложение с приличной степенью антропоморфизации, множество аспектов сторителлинга мира «Трансформеров» опирается на вполне реальные аспекты человеческого существования. В особенности подробно рассматриваются такие явления, как война, волнения, классовое расслоение, становление героя, борьбу, и многое другое, преимущественно агрессивного толка. Это и делает комиксы этой франшизы интересными для исследования. Являются ли комиксы IDW на самом деле пародией на старые сюжеты с падением человечества из-за технопрогресса, или же они призваны транслировать другое послание?

В данном визуальном исследовании будет рассматриваться техногенный нарратив в контексте насилия, особенно со стороны государства. В качестве материала, который будет использован для анализа, служат комиксы IDW Publishing от 2005 года. Новый ребут комиксов по «Трансформерам» рассматриваться не будет. Четыре рубрики должны раскрыть, взаимодополнить и поддержать тему исследования. Первая рубрика, «Об антропоморфизации», исследует то, почему все-таки трансформеры — люди. Вторая рубрика, «Расширение возможностей», рассматривает то, как механическое тело влияет на строение мира в позитивном ключе.

Третья рубрика, «Расширение способов насилия», рассматривает то, как возможности механического тела используются для акта насилия, также предлагается распределение тех или иных случаев, иллюстрированных и описанных в комиксах по делению видов насилия у Йохана Галтунга, изучавшего природу насилия. Четвертая рубрика, «Использование технократичного окружения для подчеркивания тона и контрастов», призвана изучить и показать, как авторы и художники символически представляют техногенное окружение в комиксах IDW. Так, рубрика становится схемой: «Механический человек — возможности — насилие — окружение».

По истории «Трансформеров», роботы далеко не с Земли, но с другой планеты, что делает их неорганическими инопланетными существами по задумке. Тем не менее, несмотря на их инопланетность, в дизайне и в истории каждого продукта «Трансформеров» присутствует антропоморфность и человечность. Рассматривая нюансы этого дизайна и что он за собой несет в комиксах, невозможно не упомянуть истоки: серию игрушек «Diaclone».

Мы знаем «Трансформеров» под флагом США. Но «Diaclone», изначальный прототип, берет свое начало в Японии, во времена, когда был чрезвычайно популярен жанр «меха». Гигантские роботы «меха» имеют интересную историю развития в японских медиа: изначально имеющие монструозную роль агрессоров, роботы постепенно становятся боевыми защитниками человечества, что в корне начинает менять восприятие стремительной технологизации в реальной повседневной жизни. «Diaclone» был создан в 1980-х компанией Takara Toys, и антропоморфичность внедрялась уже тогда. В отличие от типичного дизайна меха того времени (отличным примером которого послужат «Gundam»), эта линия игрушек имела будто бы менее замысловатый, «квадратный» вид, а в 1982-м году они умели еще и трансформироваться. Компания Hasbro, которая в 1983-м году пошла на Tokyo Toy Show, искала там новые игрушки, которые можно импортировать в Америку. Они нашли потенциал в «Diaclone» и в конечном итоге купили всю линейку игрушек. Отсюда начинается отсчет «Трансформеров», таких знакомых и любимых не только американской аудиторией.

Изучая антропоморфизм в персонажах, я выделила некоторые черты, свойственные разным степеням антропоморфности: строение, мимика и эмотивность, жестикуляция и разумность или речь. Если определить персонажей-трансформеров в эту систему, то выходит достаточно «человечный» расклад, несмотря на изначально задуманную инопланетность и роботичность. В комиксах трансформеры имеют достаточно антропоморфное строение с дополнительными элементами — они прямоходящие, у них сразу можно определить «руки» и «ноги», причем в большинстве случаев дизайн конечностей анатомически человеческий без искажений, если не считать броню, свойственную расе больших боевых роботов.

Трансформеры также эмотивны и имеют активную мимику и жестикуляцию в комиксах: они имеют чувства. Эти же самые чувства они порой озвучивают, из чего следует наличие речи, но с этим немного сложнее, так как по задумке персонажи говорят на «кибертронском» (Кибертрон — планета трансформеров), зато чтобы говорить на языках Земли им нужно лишь скачать языковую базу. Трансформеры — разумны, и разумны они преимущественно «по-человечески», так как орудуют в целом человеческими понятиями. Наделение того или иного персонажа антропоморфными чертами происходит для более простого выстраивания взаимоотношений персонажа со зрителем: чтобы было проще эмпатировать и соотносить себя с персонажем. Комбинация дизайна «механический вид — человеческие эмоции» используется для ощущения эмпатии, так как этот прием успешно избегает эффекта «зловещей долины».

Таким образом, несмотря на визуальную систему трансформеров как больших боевых роботов, они заключают в себе невероятно человеческий смысл. Это прослеживается не только на уровне анатомии, но и на уровне построения мира и остальных дизайн-решений. Выстраивая инородный мир, авторы часто проводят некий «перенос» человеческого в другую историческую, планетарную, жанровую форму. В случае «Трансформеров» — это техногенная цивилизация. В зависимости от сценариста комикса, порой могут возникать элементы, напоминающие космооперы.

Рассматривая перенос нынешнего человека в утрированно-техногенный мир, можно заметить такие приемы, как: подстраивания вокабуляра и технологизация человеческого; насыщение дополнительным лором — мечтания о возможностях, лакуны, нюансы; добавление отсылок из реальности; подстраивание сюжетных клише, стандартных или клишированных образов в систему мира; разработка свойственного визуального нарратива. Как, например, на картинке выше можно увидеть сразу несколько таких приемов: ки-гару во рту персонажа (Капа), которая является аналогом сигар, то есть происходит перенос человеческого и перестраивание вокабуляра. Помимо этого, персонаж по сюжету — один из самых старых трансформеров, соответственно его лицевую пластину наделяют человеческими чертами «старика».

Бары «Swerve’s» и «Visages» тоже показывают нам человеческую картину, но в техногенном нарративе: вместо алкоголя у них высокозаряженное топливо, вместо официанта — дрон. Оформление окружение тоже сильно опирается на «железность», кучу экранов, аналоги сосудов и тар для жидкостей и яркую подсветку.

Помимо различных обиходных предметов, в построении мира также появляется миф. Зачем миф роботам — не ясно, но когда роботы в нарративе должны нести внутри семантику «человеческого», чтобы быть более удобными для интеграции зрителя в рассказ, миф становится нужен. Выше приведен пример мифа в «Трансформерах»: Праймас (благосклонное божество) создает первых Праймов (мессий и пророков по-человечески). Стоит подметить, что Праймаса на странице называют также «первым светом», что коррелирует с множеством мотивов из религии.

Выше изображен автобот Джазз, имеющий пристрастие к музыке. Он идет по городу, стоение которого точно говорит: этот город не из человеческого настоящего, он металлический и полон роботов и космолетов на фоне звездного неба. Создается образ, ключевые слова которого: техника, роботы, космос, «металлический» город. В целом, сообщение о том, чего у нас пока нет, но то, что транслировалось в различных космооперах, которые возникали благодаря жанру фантастики, призванной мечтать о будущем в ключе технопрогресса и освоения космоса. Вспомогательным связным элементом человечества с этой картинкой становится эмоциональный сюжет: сюжет про музыку. Творчество и самоэкспрессия свойственны людям. Роботы, пусть и инопланетные, по логике должны жить микросхемами и линейностью. Музыка и творчество — не совсем из мира роботов, но зато полностью из мира людей.

В «Трансформерах» присутствует активный политический подтекст. Авторы, сценаристы и художники комиксов тут или там подбрасывают отсылки к реальным событиям не только из нашего прошлого, но и из настоящего. Примером такой отсылки является граффити «Free in Cycle 063» в камере, в которую попал Мегатрон за свои тексты «острого» характера. «Free in Cycle 063» — аналог «Free by ’63», лозунг, придуманный движением за гражданские права в США в 1954–1968 годах. Лозунг был создан в честь прокламации об освобождении рабов, которая состояла из двух указов Авраама Линкольна. Для истории комиксов про трансформеров тема рабства, угнетения, эксплуатации и неравноправия идет под руку с историей становления Мегатрона лидером фракции десептиконов.

Суммируя раздел об антропоморфизации, можно сказать, что история про трансформеров — это история про практически-людей утрированного техногенного общества. Через техногенный нарратив авторы комиксов могут активно показывать сюжеты становления и падения героев, но это не то, что нас интересует в этом исследовании. Нас интересует «полет фантазии» о возможностях того, что дает замена человеческого технологичным и то, как это задействуется в выстроившихся политических системах выдуманного мира. Если бы в нарративе участвовали белковые люди, «полет фантазии» был бы ограничен типичным миром киберпанка, где участвует человечество, еще не до конца утерявшее свое человеческое тело.

История «Трансформеров», когда в ней не участвуют персонажи-люди и когда в ней не участвует Земля, при всей своей склонности антропоморфизировать роботов становится своеобразной историей, допустимой лишь с уничтожением человеческой оболочки и с принятием механического тела.